Бывшее счастье
Шрифт:
Ага, ну да, конечно, Варька плохая, обидела животное «оскорблениями». Если бы я с ней в школе не встречался, то точно поверил этому косяку, но, тц, ошибочка вышла. Бывшая школьная любовь даже мошки толком не обидит, про послать далеко в лес вообще молчу. Растеряшка, всегда за моим крепким плечом находилась, зажимала уши при одном только слове — «хуй».
Пустившийся в пляс ветер раздувал из мухи слона, поднимал ввысь бушующий ураган эмоций. Жаль, очень жаль тому, что бросил курить после переезда в другую страну. Сейчас бы затянуться, почувствовать тот самый обволакивающий лёгкие никотин и блевнуть от забытых чувств моментально.
Как только отходим дальше проходной двери, завернув за угол к стоящим возле чёрного входа мусорным бакам, сжав гусиную шею, вдавливаю тело в стенку. Вырывающаяся из моих лап Саша пыталась дотянуться до моих глазах нарощенными когтями, разорвать всего меня в клочья.
— Не выйдет, — отвечаю, отрывая её ноги от земли. Пускай болтается, одно неверное движение и будет валяться на больничной койке и ссать под себя. — Я тебя предупреждал, что бы ты не лезла в мою жизнь? Предупреждал?!
— Да пошёл ты! — цедит сквозь зубы, проявляя настоящий оскал. — Она не твоя жизнь. Смею напомнить, она тебя бросила, скрыв факт своей беременности.
Сдавливаю шею сильнее, разглядываю конвульсивное состояние задыхающейся девки. Отпускаю, мне не нужен труп здесь, пускай живёт. Пока что.
— А кто в этом виноват? — срываюсь на рык. — Кто заставил прийти перенюхавшуюся дозу кокаина подружку Силуанова и при всех растрезвонить о беременности?!
Я очень прекрасно помню тот день. Пришедшая заплаканная Кристинка, снимающий на свою камеру телефона придурок Антон, полетевшая в сторону туалетов Сашка. Нет бы пойти к ним, тряхнуть при девчонках её, рявкнуть, какая она мразота, учудившая прямо в школе концерт одного актёра. Нет же, Кристина, бедная дуреха, пригвоздила при всех на публике одной только фразой о беременности.
— Я любила тебя! — выкрикивает слова, на которые мне глубоко плевать. — Я хотела, чтобы ты был моим! А не серой мыши, что боялась трахаться с тобой при свидетелях за стенкой!
— За это я её и любил! — мой кулак врезается рядом с её лицом. И плевать на разлившуюся боль по костяшкам.
— Да не любил ты её! — кричит, начиная с усердием вырываться из мёртвой хватки. — Как и не любил меня, не уважал своих бывших друзей! Ты даже не искал её!
О, как запела, мразь. Да у меня после того случая проблемы на проблеме были: взятая из задней части обезьяны чужая беременность, несколько заявлений в полицию, суды, связанные с бывшим другом.
Вся моя жизнь пошла под откос. Чуть не выгнали из школы, еле поступил на платное обучение в институт. Спасибо заработанным непосильным трудом деньгам, что предоставлялись директору и заму огромными суммами взяток. Бессонные ночи, голодание, потеря сознания прямо по середине пешеходных переходов. Я все испытал на собственной шкуре из-за никчёмной любви той, кто даже не сдалась мне!
И знайте, я был рад тому, что Варя свалила из того чертова места, скрыв от всех нас о своей беременности. Ведь узнай об этом кто-то из бывших подельников Саши, Артёма могло бы и не быть. Умер, как и не родившаяся дочь Кристины.
Как сейчас помню тот роковой вечер. Антон как всегда бухает со своей компашкой из лицея, Сашка на тот момент не появлялась на нашей общей сцене, молчала, ждала подходящего момента. Перенюхавшая дозу кокаина Кристина, сидя на моей кровати, рыдала, изливая всю свою душу.
Она то все и поведала: как Сашка встретилась с влюблённой в Силуанова ней, как та предложила ей беспроигрышный вариант сделать Антона своим навеки. Влюблённая глупая девчонка, поверила мразотне, доверила жизнь нарожденного малыша пятнадцатилетней курве. По плану Саши нужно было разыграть спектакль пред школой, сказав об обычной любви к парню, чтоб видели все учащиеся…
Сделала, мечтая оказаться в объятиях парня, которого любит. Розовые очки слетели, ничего из этого не произошло. Наоборот отказались, заверив Кристину о том, что Антон не может иметь детей из-за бывшей детской травмы.
Ага, конечно, травма… Эта травма ходит где-то в зале, мешает другим людям весело отдыхать, вспоминая школьные радости.
С того дня прошла неделя, узнавший об этой новости приехавший с заработков отец незамедлительно заставил меня жениться на той, кто… потерял ребенка. Эта девчонка была мне как появившаяся младшая сестра, с которой играли на публике счастливую пару: помогал ходить в больницу ради сдачи анализов или проверки УЗИ, был в трудные моменты, когда ту снова избил Антон за то, что та появилась на его пьяном пути.
Мне до сих пор не верится в то, что её не родившаяся дочь погибла от рук Силуанова. Решился прибегнуть к хитрости, попросил Сашку найти таблетки, вызывающие преждевременные роды…
Его после того случая посадили. Лично я это сделал. Подкинул в его карманы найденные у Кристины наркотики, позвонил в полицию. Мелкая не могла участвовать на заседании, так как после смерти ребёнка её голова перестала соображать, вырезая на теле имя «Стеша» — именно так она хотела назвать малышку, — мне пришлось пойти на крайние меры.
Попросив прощения перед ней, я запек подальше от всех глаз в закрытый стационар. Её там лечат, ухаживают. Я был там недавно, играл с ней в шахматы, привозил различные фрукты и сладости, по которым так сильно соскучилась.
И именно тогда, когда все пешки исчезли, сама королева явилась. Показывая свою театральную доброту душевную, слезы за бывшую «подругу», Саша решилась пойти на крайние меры. Захотела занять место Кристины, отобрав у той личность. Я мог доказать отцу, что это не та, кто была беременна, не та, кто является любимой девушкой…
Но эта мразота оказалась гораздо хитрее, спрятала все свои документы у своего раздолбая братца, что работал в органах. Успей пикнуть, тронуть, хватануть и всех нас засадили по решеткам.
Вот только она не учла одного, жизнь со мной — это настоящий ад. Никакой любви, ни ласк, ни самого настоящего секса. Пока она бредила о семье, я загибался на стройках, собирая деньги для будущих взяток при поступлении на платное отделение университета. Спал на холодном бетоне, ел еду из ларьков, заучивал библиотечные книжки для поступления.
И вот, пока меня не было, двадцатиоднолетняя девица бегала на свиданки к своему бывшему другу, трахалась, удовлетворяла с Антоном свои потребности, возвращалась домой. Но на это мне было плевать!
Отец к тому времени почил наш мир, можно смело было подавать на развод и уезжать в другую страну, создавая для себя самого тот мир, который я хотел. И плевать, что развод шёл больше года из-за истерички, твердившей о «нашем» ребенке… ДНК никто не отменял.
— Варя все равно не примет такого, как ты! — её плевок попадает прямо на мой левый глаз. Вытерев его краем рубашки, сжав ещё сильнее её горло, процедил: