Чтение онлайн

И не дослушав ответа ректора, потянул меня на выход, оставив ошеломленную Митиодею в одиночестве...

Рэйгард.

Всё это было очень некстати. Мало того, что дракон Рэйгарда вёл себя настолько странно в последнее время, что его пришлось ввести в состоянии чуть ли не спячки, так теперь зверь еще и зациклился на пришлой девчонке!

Генерала это злило. Но в некотором роде и забавляло. Мудрый внутренний зверь, который зачастую подтрунивал над своим человеком, называя его «чувствительным юнцом», сам неожиданно поддался нерациональным эмоциям.

Дракону вдруг вздумалось взять шефство над иномирянкой и лично следить за ее обучением. При этом грозный зверь сюсюкал в мыслях генерала, называя ее «умилительной занозой». Наверное, он придумал это прозвище из-за своей отмороженной неспособности подобрать что-то действительно нежное.

Чем именно человечка так зацепила дракона, Рэйгард не знал. Дело в том, что с недавних пор ему пришлось притушить связь со зверем. Ведь еще до приезда в Академию у внутренней сущности произошел непредвиденный срыв.

– Такое бывает. Ваш дракон один из самых древних. А человеческая часть, несмотря на десятки прожитых лет, гораздо моложе зверя. Это создает некий диссонанс в мировоззрениях, который редко, но всё же хоть раз приводит к подобным… скажем так, «шалостям» внутренней ипостаси, - успокаивал генерала тайный менталист короны по имени Морион.

Он был единственным, к кому высокопоставленные драконы могли обращаться при подобных щекотливых обстоятельствах. Ведь официальные придворные менталисты были у всех на виду, а слухи во дворцах, как известно, распространяются быстрее ветра. Вот драконы и посещали в тайне от всех непризнанного мага Мориона. У которого и лицензии-то не было на ментальную деятельность. Да и как бы он ее получил, если его магия не поддавалась стандартному опознанию и не подходила ни под один вид, описанный в классификации?..

В результате Мориона еще при прежнем императоре признали опасным и крайне нежеланным гостем в столице. Поговаривали даже, что помимо ментальной магии, которая действует в основном на человеческую сторону, Морион обладает еще и способностью заговаривать внутренних драконов. То есть при желании может склонить их к каким-либо действиям. Генерал в подобные байки не верил, конечно, но и к магу относился настороженно.

Однако Рэйгард, как и все в столице, знал, что любую неразрешимую проблему с внутренней ипостасью с легкостью и без огласки уладит только Морион. Маг с сомнительной репутацией. К нему-то и пошел генерал, которому сейчас особенно нельзя было показывать слабость. Даже малейшую. А внутренняя ипостась столь сильной личности, как Рэйгард, неожиданно впавшая в эмоционально нестабильное состоянии – это даже не слабость, это – катастрофа!

– Шалостям?! – не проникся Рэйгард, выслушав вкрадчивые объяснения Мориона о произошедшем нервном срыве своего дракона. – Он, не переставая, рычит в моих мыслях. Я еле сдерживаю оборот. Дракона тянет принять истинную форму и лететь за… Не смогу точно сказать, за чем именно. Но дракон втемяшил себе в голову, что у нас украли… что-то ценное, - не стал Рэйгард употреблять слово «сокровище».

Дело в том, что так драконы обозначали еще и пару, и менталист мог сделать неверные выводы. Генерал же точно знал, что не встречал никакой избранной, а значит и потерять ее никак не мог. Даже несмотря на несуразное поведение дракона, рокочущего внутри что-то о «пропавшем сокровище». Так что незачем путать Мориона бессмыслицей, которую несет внутренний зверь…

– О-оу, - протянул чудаковатый маг, о чем-то задумавшись.

И Рэйгарду на секунду показалось, что на лице Мориона промелькнуло понимание, смешанное с удивлением. Однако ощущение мгновенно испарилось, когда маг с уверенным видом заявил:

– Это всё объясняет.

У Вашей древней сущности кратковременная меланхолия.

– Что?! – показалось генералу, что Морион решил подшутить над ним. – Какая еще меланхолия у дракона?? Рогатый Бова тебя за хвост!

– Самая частая у старых сущностей, - невозмутимо ответил драконий менталист. – Эдакий откат к прошлым жизням. Как я уже говорил, Ваш дракон прожил немало жизней еще задолго до Вашего рождения, генерал. А у почти у всех древних имелись истинные пары. Это сейчас подобное редкость и чуть ли не легенда. А конкретно Ваш дракон точно помнит свою половинку. Вероятно, недавно произошло событие, которое ненадолго выбило зверя из колеи. Вы, случаем, не женились? – поразил Рэйгарда маг, почти угадавший пока еще официально необъявленные намерения генерала.

– Я обручился, - нахмурившись, кивнул он. – Однако о помолвке еще не было официального объявления. Моя невеста обладает высоким статусом и представляет другую империю, так что я надеюсь на Вашу тактичность.

– Конечно-конечно, - заверил Морион. – Я привык хранить тайны. И делаю это лучше Древнейшего Ящера, - усмехнулся он. – Династический брак, полагаю? Что ж, теперь всё стало на свои места. Внутренние сущности, они ведь однолюбы. Понимаете? А столь древнему дракону во много крат сложнее принять необходимость свадьбы не со своей избранной. Так что наберитесь терпения, генерал. Со временем зверь смириться и примет Вашу волю. А я в свою очередь обещаю ускорить этот процесс всеми средствами, какими обладаю, - многозначительно обвел маг глазами свое захудалое жилище. – Но для этого мне придется на несколько недель погрузить зверя в анабиоз… в легкую оздоровительную дрему, иными словами. И как следствие при пробуждении Ваш дракон вернется из своего временного помутнения к нынешней жизни. Оставив позади прожитое в теле прежнего хозяина.

– Хорошо бы поскорее, - кивнул Рэйгард, водрузив на деревянный стол мага увесистый кошель с монетами.

Дорогие читатели!

Спасибо большое за поддержку и внимание!

Это очень помогает и мотивирует писать!!!

Я шла по вымощенной дорожке, вдоль которой росли высокие кусты с разбрызганными по ним кроваво-красными цветами. Такими лишними! Такими пошлыми в своей благоухающей красоте, зачем-то налепленной на зеленый коридор, создаваемый их стеблями и ветками...

Я брела, удаляясь всё дальше и дальше от Академии. Туда, в глубь сада. Будто пытаясь сбежать от жесткого решения генерала отправить меня к злобной колдунье в её жуткий лес.

Но как же я устала убегать!

От отчима, от Рэйгарда, от его появления в Академии, от всего! И от себя самой… - остановилась я, убито опустив руки.

Куда мне бежать от себя??

В горле першило, словно там едкий ком застрял, мешающий вздохнуть. И трясло меня вовсе не потому, что я боялась проклятого леса, а потому что Рэйгард просто взял и избавился от меня.

Сбросил как мешающий балласт посреди темной чащи, спихнул как что-то ненужное незнакомой колдунье!

Ведь если быть честной с самой собой, то где-то в душе я надеялась, что сила нашей любви победит обстоятельства. Ну не зря же он тут появился!