Чтение онлайн

Говорю это резко, почти грубо, чтобы отгородиться. Чтобы она не полезла дальше, не задавала больше вопросов, на которые у меня нет для неё правдивых ответов. Подхожу к двери, чувствуя её взгляд на своей спине. Он обжигает, как раскалённое железо.

— Алексей…

Её голос останавливает меня на пороге. Так тихо, так беззащитно. Я оборачиваюсь. Последняя ошибка.

Она смотрит на меня, и в её глазах стоит не просто вопрос. Стоит понимание. Слишком глубокое, слишком страшное.

— Ты… Ты ведь не на совещание едешь?

Замираю на пороге. Её вопрос висит в воздухе, острый и неминуемый, как лезвие гильотины.

«Ты ведь не на совещание едешь?»

Внутри всё обрывается. Глотка пересыхает. Самый простой путь — солгать, отмахнуться, зарычать. Но в её взгляде нет дурости. Есть знание. Пусть не фактов, но сути. Она видит меня насквозь, как и пять лет назад. И эта её пронзительная ясность сейчас страшнее любого крика.

— Нет, — вырывается у меня хрипло, одно слово, признание, самое честное, что я могу сказать ей за все эти годы. — Не на совещание.

Её глаза чуть расширяются. Она не ожидает прямой правды. Я и сам не ожидал.

— А куда? — шепчет она, и в этом шёпоте слышится не любопытство, а страх за меня.

И это добивает. Откуда в ней это, чёрт возьми? После всего, что я ей сделал. После того как она сама сбежала от меня.

— Тебе не нужно это знать, — отворачиваюсь, сжимая ручку двери так, что костяшки белеют. — Закрой дверь на замок и никому не открывай, у меня ключи.

Выхожу в подъезд не оглядываясь. Захлопываю дверь, но не ухожу. Стою прислушиваясь. Слышу, как щёлкает замок. Только тогда делаю первый шаг по холодному кафелю.

***

Город проносится мимо, слепое пятно из света и теней. Я врезаюсь в ночь на своём мотоцикле, и ветер бьёт в лицо, словно пытаясь сдуть с меня её образ. Но Дашкины глаза передо мной, полные этого проклятого понимания, которое я годами пытаюсь выжечь из себя.

Сворачиваю в складской район, гашу фару и глушу двигатель за углом от нужного места. Последние метры прохожу пешком, сливаясь с тенями. Заброшенный склад встречает меня запахом ржавчины и прелой древесины.

Внутри под высокими сводами ангара, темно так, что видно лишь силуэты, они меня уже ждут. Их трое. Серый, мой «куратор», человек с лицом бульдога и глазами-щёлочками и двое его «помощников», молчаливые, безликие сухие парни, напоминающие гопников.

— А вот и Лютый! — Серый поднимает на меня взгляд, в нём нет ни удивления, ни радости, только деловая констатация факта. — Думал, не придёшь. Звонок твой нас немного... озадачил.

— Обстоятельства, — бурчу я, останавливаясь в паре метров от него.

— У всех обстоятельства, — Серый вздыхает с преувеличенной скорбью. — Но бизнес есть бизнес. Ты же сам это отлично знаешь.

Он кивает одному из своих парней, и тот открывает багажник старенького поцоканного седана, стоящего неподалёку. Оттуда вытаскивают и ставят на ноги исхудалого мужчину с лицом, испуганным до потери всякой человеческой формы. Я его узнаю. Небольшой предприниматель, который взял у «наших» денег и решил, что можно поиграть в прятки.

— Веня думал, что он умнее всех, — голос Серого становится сладким, как сироп. — Решил, что может не отдавать долги. Объясни ему, ошибочность его позиции.

От мужика воняет страхом и непроизвольными реакциями напуганного организма. Мне становится тошно. От этого запаха, от этого места, от спокойного тона Серого. Сейчас это не просто «работа». Это ритуал. Проверка на прочность. Мой звонок с просьбой перенести «совещание» расценён как слабость. И теперь мне предстоит доказать обратное.

Подхожу к должнику, стою спиной к открытым воротам, мою внешность разглядеть невозможно. Его глаза, полные слёз, умоляют о пощаде.

— Отдашь деньги? — спрашиваю я тихо, без эмоций.

— Я… я всё отдам... точно отдам... но пока не могу… всё сгорело… — он давится словами, стараясь как можно скорее вывалить все свои обещания.

Смотрю на Серого. Тот медленно, с наслаждением, качает головой.

— Видишь, Лютый? Не хочет Веня верить в серьёзность наших намерений. Покажи ему, что мы достойны уважения.

В воздухе повисает пауза. Чувствую на себе взгляды всех троих. Время замедляется. Обычно я это не делаю, обычно хватает слов, и в принципе я могу отказаться, но отказ будет означать, что я вышел из игры. А выход из этой игры только один: в чёрном мешке на свалке. И тогда Даша… Нет. Мысль, что они могут добраться до неё, чтобы дожать меня, хуже смерти.

Медленно снимаю кожанку, вешаю её на ржавую арматуру. Подхожу вплотную. И бью.

Не со всей силы, но достаточно жёстко, чтобы костяшки пальцев онемели, а в ушах у должника зазвенело. Он хрипит. По его лицу течёт кровь из носа.

— Ну? — спрашивает Серый с намёком на театральное любопытство. — Убедил?

— Нет, — говорю я, чувствуя, как внутри всё превращается в лёд. — Не убедил.

Бью снова. И ещё. Каждый удар отдаётся в моём собственном теле, как глухой стук. Я бью не его. Я бью себя. Того глупого мальчишку, который подписал не те бумаги. Бью свои мечты о нормальной жизни. Бью по тому образу Даши в моей голове, который с каждым ударом становится всё более недосягаемым.

В какой-то момент мужик теряет сознание. Отступаю, тяжело дыша. Руки в крови, костяшки содраны.

Серый одобрительно хмыкает.

— Достаточно. Думаю, он всё понял. Убирайте, — он кивает громилам, и те волокут бесчувственное тело к седану. — Видишь, Лютый, а я уже начал думать, что ты размяк. Что эта твоя... гостья... тебя отвлекает.

Лёд в моей груди сменяется адреналиновой волной. Они знают. Чёрт возьми, они уже знают о Даше.

— Она не имеет ко мне никакого отношения, — выдавливаю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Ну, конечно, конечно, — Серый снисходительно улыбается. — Хочешь совет? Не делал добрых дел, не стоит и начинать. Просто имей в виду. Ты нам нужен собранный. У нас на носу большая сделка. Тот самый «финальный аккорд», после которого ты сможешь выйти из круга, как и хотел. Так что не подведи. Сосредоточься на деле, а не на бабе.

Его слова висят в воздухе не обещанием свободы, а смертным приговором. «Финальный аккорд». Я знаю, что это значит. Дело, после которого пути назад уже не будет. Никогда. И все эти обещания про выход из круга, это просто враньё. Никакого выхода нет. Есть просто новый уровень. И каждый новый опаснее. И я не хочу по этой спирали подниматься. Но...

Молча киваю, подбираю куртку и иду к выходу не оглядываясь. Не смывая крови с рук. Пусть горит. Пусть напоминает.

***

В свой стерильный, молчаливый пентхаус возвращаюсь под утро. Первым делом захожу в ванную. Снимаю окровавленную футболку и швыряю её в мусорное ведро. Включаю воду и начинаю сдирать с рук засохшую кровь. Мою их снова и снова, пока кожа не становится красной и болезненной. Но ощущение грязи не проходит.