Чтение онлайн

И точно это не будет просто для меня.

— Я же говорил — нам надо поговорить. Но ты постоянно бегаешь, ускользаешь. Или сама, или нам кто-то мешает. Как вчера. Я устал бегать за тобой, Марго. Ты поговоришь со мной сейчас или…

— Или что? — не выдерживаю напряжения и срываюсь на повышенный.

— Или я буду разговаривать с тобой при твоем Диме.

— А при своей невесте не хочешь поговорить? Я могу позвать ее. Она где-то тут крутилась. Уверена, ей тоже будет интересно послушать.

— Зови.

Он усаживается на низкий подоконник, демонстрируя полное спокойствие и готовность ждать кого угодно и сколько угодно, а я понимаю, что мой блеф не сработал.

Долго смотрю на него, оценивая, насколько он действительно готов вынести нашу историю на публику — вдруг он тоже блефует. Но нет. Кирилл уверен и категоричен. Он не купился на мою попытку перехватить инициативу.

Инициатива, как всегда, у него.

Обреченно вздохнув, сажусь на тот же подоконник, но с другого края. Подальше от него.

Рядом мне нельзя. Я и так проигрываю по всем статьям.

— О чем ты хочешь поговорить?

И он спрашивает тихим голосом:

— Хочу узнать, почему в прошлый раз все закончилось. Почему ты не дала нам второй шанс?

flashback

— Ты номером не ошиблась? — спросил меня Потемкин после долгого, очень тихого, выжидательного молчания в трубку, когда я набралась смелости и позвонила ему.

Позвонила спустя почти восемь лет с нашей последней, не самой приятной, встречи. Точнее, расставания. И, смущаясь и запинаясь, попросила его уделить мне пять минут своего времени.

— Пожалуйста, — повторила я с надеждой.

— У меня, вообще-то, есть дела, Рита. Я не…

— Я знаю, — поспешила согласиться. — Я не займу у тебя много времени и готова встретиться, когда тебе удобно. Подъеду в любое место, которое назовешь.

Я скрестила пальцы на всех конечностях, на которых смогла — только бы он сказал мне "да"! Это было все, чего я на тот момент желала. Чтобы он согласился.

И он согласился.

Мы встретились в кафе и я, нервничая и смущаясь еще сильнее, едва не передумав и не отказавшись от своей идеи, все же озвучиваю ему свою просьбу — стать донором для моего ребенка.

Естественным донором.

Он шокирован. Ошарашен, потрясен. Его глаза максимально расширены и… пусты. Он словно окаменел.

— Я не прошу тебя стать отцом, это слишком, я знаю. Мне нужен только… биоматериал.

Кирилл фыркает, дёргано качает головой, как после контузии, и, не найдя, видимо, что сказать, встает и уходит. Просто молча проходит мимо меня к выходу из кафе. Повернувшись за ним всем телом, я лишь провожаю его взглядом, растерявшись от такого исхода разговора, который был настолько важен для меня.

Хочу позвать его, побежать за ним, но не могу. Я раздавлена его реакцией.

В горле ком, а глаза сухие. Их жжет от сухости, но мой взгляд прикован к нему.

Я еще на что-то надеюсь.

Остановившись в дверях, Кир разворачивается в мою сторону, но на меня не смотрит, а как-то угловато, нервозно взмахивает рукой. Словно он что-то забыл. Или он в шоке.

Да, он в шоке. От меня.

Когда он уходит, я остаюсь сидеть на месте, разочарованная и оглушенная неудачей.

Я, конечно, знала, что он может меня послать. Отвергнуть мое дикое по своей сути предложение. Но он даже не послал. Он просто ушел. И это оказалось очень обидно. Обиднее даже, чем отказ.

Я сомневалась в успехе своей затеи, да, но все равно надеялась. И в глубине души, и… вообще.

Не знаю, сколько прошло времени, сколько я так просидела, боком к спинке стула, пока ко мне не подошел официант и не спросил, буду ли я еще что-нибудь заказывать. Резко придя в себя, быстро лепечу, что не буду и прошу принести счет.

— Счет уже оплачен. Хорошего Вам дня.

За следующие несколько дней переживаний я прошла все стадии — от скорби по несбывшейся мечте до сожаления, что сунулась к нему со своей просьбой. Что, вообще, потащилась в эту клинику и увидела в каталоге его фотку.

Семилетнего парнишку с ярко-синими глазами — фото, которое я видела тысячу раз в его детском альбоме. Я любила разглядывать его, когда…

Когда мы были вместе.

Когда он любил меня и ни в чем никогда мне не отказывал.

Но это было давно.

— Ты дура? Ты чем думала?! — внушает мне Лизка, обнаружив меня, немытую и нечесаную, на диване в съемной квартире.

Я взяла отпуск на работе и тихо страдаю в одиночестве. Никуда не выхожу, ни с кем не разговариваю и не отвечаю на звонки.

Но Лизка достанет кого угодно, и когда я не ответила на ее пятый звонок, она явилась меня спасать, как верная Гаечка из известного мультика про бурундуков-спасателей.

— Как тебе в голову пришло такое? Ну, согласился бы он и что? Ты бы капец как страдала всю жизнь. Видела бы в своем ребенке обожаемого Кирилла. Любила бы его за это, может, еще сильнее, да, но оно тебе надо? Срывать корки на и так годами не заживающих ранах? Ты теребишь их, царапаешь каждый раз. Ты мазохистка, скажи?

— Сама ты, — психую я, вскакивая.

Ее слова очень похожи на правду, на горькую истину, из-за этого слышать их еще невыносимее.

Я всего лишь хочу ребенка. Хочу ребенка от мужчины, которого любила и люблю до сих пор. Это, что, преступление? Что-то плохое и недостойное? Даже если желание не самое разумное и взвешенное, оно мое. Я его загадала и пытаюсь исполнить. За что меня так пинать?!

— Ты точно ненормальная, Рит, — качает сестра головой. — Ну, зачем, скажи, открывать снова этот гештальт? Если, блин, тебе позарез хочется снова окунуться в былые чувства, ностальгия тебя нафиг замучила, ну переспи ты с ним! Я не знаю… Но рожать?! Это же на всю жизнь. Ты не сможешь передумать, отмотать назад или как-то это изменить. Он на всю жизнь останется отцом твоего ребенка.

— Именно этого я и хочу.

— Вот и дура. Потом ты встретишь человека, которого полюбишь, кто захочет стать отцом твоему ребенку. И каково ему будет узнать, что он или она от твоей большой первой любви? Ты хочешь, чтобы он его возненавидел? Не любовь твою бывшую, прости Господи, а ребенка. Хочешь?

Я молчу и лишь дышу глубоко и раздраженно. Я не готова сейчас слушать мораль, даже самую правильную. Даже от Лизки.

Я хочу ребенка от Кирилла!

— Подумай хорошо, дорогая. И не делай глупостей. Не делай того, о чем потом пожалеешь. И умойся уже, а, — добавляет в конце.