Чтение онлайн

Чувствую, как по плечам и спине бегут мурашки.

Не захочет? Я, может, обижена на Громова, но не настолько дура. Если он столько делает, то это потому что… что?

Любит?

Прикусываю губу.

Отличное время и место для переосмысления ценностей. С другой стороны — у меня то увольнение, то побег, то Громов. Некогда не то что задуматься, а даже просто остановиться.

А здесь пожалуйста — целых пара часов для раздумий, обещанные мужиком, который решил, что все в мире шлюхи.

Прекрасно. Просто прекрасно.

Впрочем, и это мне не дают.

Проходит едва ли полчаса до момента, когда дверь — в полной тишине я ощущаю это отчётливо, — с негромким скрипом распахивается.

Боже, это что?

Но за дверью оказываются не что, а кто. Три огромных мужика с бессмысленными взглядами, от вида которых кровь стынет в жилах.

Они заходят в мою камеру, и здесь сразу становится мало места. Чувствуя себя загнанной в угол, сжимаюсь на раскладушке. Ногти бесполезно царапают по стене.

Не убежать. Не вырваться.

И сальные взгляды тройки наполняют меня ужасом.

Мне в жизни не было так страшно.

— Стимуляция, красивая, — хмыкает Медведев.

Я вижу его в дверях, прислонившегося к косяку плечом.

— Это парни из моей охраны. И, как ты видишь, они соскучились по женским ласкам. Ещё намекнуть или и так догоняешь, что тебя ждёт?

— Д-догоняю.

Боже мой. Боже мой. Боже мой.

Мне не скрыться, не проскользнуть мимо трёх головорезов.

— От них тебя отделяет только моё: «Фас». Хотя, если ты хочешь пополнить спектр ощущений… — тянет Медведев.

А три здоровенных мужика одновременно делают шаг вперёд, оказываясь в непосредственной близости от меня и раскладушки.

Как удаётся не завизжать — не знаю. Очень хочется в обморок, но кто гарантирует мою безопасность в этом случае?

Поэтому я вжимаюсь в стену и смотрю на происходящее широко открытыми глазами. Глазные яблоки сохнут оттого, что не моргаю, но я просто отказываюсь выпускать всех четверых из поля зрения.

— Пожалуйста, — выдыхаю шёпотом.

— Ну, раз ты так просишь, — показательно вздыхает Медведев.

А потом ещё раз осматривает своих верзил и…

— Только без синяков, мужики. Тридцать секунд, — хмыкает.

И собирается закрыть дверь с той стороны!

У меня темнеет в глазах, когда один бугай хватает правое запястье, а второй левое, в то время как третий подходит ближе с животным оскалом.

Поэтому я пропускаю момент, где дверь не закрывается. Краем глаза вижу, как Медведев почему-то прижимается к двери спиной, выдаёт матерную тираду.

А бугаи торопятся. Средний уже держит мои ноги, хотя я брыкаюсь как дикая.

— Пусти! Отпусти! Не трогайте меня…

И, словно в ответ на мои мысли, тот, кто держал меня за ноги, вдруг закатывает глаза и как подкошенный падает на пол. И мне ни разу не даль, если он долбанулся пустой головушкой прямо о бетон.

Дёргаюсь с утроенной силой, стиснув зубы, выворачиваю запястья из захвата, но эти явно профессиональнее меня.

Недолго.

Потому что падает сначала один, а, пока второй соображает, что не так, достаётся и ему.

Пользуясь свободой, забиваюсь в угол раскладушки. Не помогает, на моей коже снова чьи-то руки. И в тот самый момент, когда я собираюсь завизжать, руки сгребают меня в охапку.

— Всё хорошо, любимая. Всё хорошо. Это я.

Кто я?

Перегруженный мозг пытается идентифицировать знакомый голос, но ни черта это не помогает. Вцепившись в чью-то рубашку, я всё ещё готова сопротивляться.

Но этого больше не требуется.

Стоит мазнуть губами по ткани, полной грудью вдохнуть до боли знакомый аромат — терпкий, древесный, с примесью чего-то восточного.

Так пахнет только один мужчина.

И, всхлипнув, я оседаю в его руках.

— Саша, — выдыхаю.

И вцепляюсь в него до боли в пальцах.

— Всё прошло, — шепчет он, пока несёт меня к машине.

Вокруг полно людей, я отмечаю это краем забившегося в угол сознания. Ослепляют красно-синим мигалки, кто-то что-то спрашивает.

Не хочу. Ничего.

Только свернуться калачиком, натянуть одеяло на голову и тихо переживать то, что едва не случилось.

— Медицинская помощь…

— Потом, — отрезает Алекс.

И несёт, бесконечно долго несёт меня к машине.

— Александр Германович, — обеспокоенно басит Миша.

Но и это проходит мимо.

Меня словно замораживает изнутри. Я так думаю до момента, пока Алекс не садит меня в машину и делает шаг, чтобы кому-то ответить.

— Нет!

Моя личная вселенная переживает адский вулканический взрыв и катарсис одновременно.

Вцепляюсь в Алекса чуть ли не зубами. Просто не могу отпустить единственного человека, которого не боюсь.

— Маша… Машенька.

— Но Александр…

— Всё на хрен, — рявкает он.

А меня укрывает в коконе уверенных, сильных рук.

И в этом состоянии я даже не удивляюсь, что паника медленно, но верно отпускает, позволяет расслабиться.

— Куда? — осторожно спрашивает Миша.

— Домой.

Домой — это хорошо. Дом — это крепость. Там никто и никогда…

От воспоминаний о том, что могло случиться, не спаси меня Алекс, зажмуриваюсь и снова трясусь всем телом.

Он понимает. Перетягивает меня к себе на колени, шепчет что-то успокаивающее всю дорогу, а я сосредотачиваюсь на голосе. Это помогает не думать, не чувствовать.

Никогда не думала, что я такая слабая. Что сорвусь в истерику из-за неслучившегося изнасилования.

Всё ведь хорошо? Ничего непоправимого не произошло?

Вот только мозгу плевать. Он подсовывает одну картинку за другой, и только ровный, тихий голос ещё как-то удерживает меня от того, чтобы съехать с катушек.

Хотя очень хочется. Чтобы забыть, сделать вид, что ничего не было.

Вот только не мой вариант. Мой — это ужас, дрожь по всему телу и бессмысленный взгляд в пустоту.