Чтение онлайн

Во-вторых, отец Лешки — Денис! Лешка называл его «папа»!

Но в графе «отец» пусто, имени Дениса там нет.

Пытаюсь представить ситуацию, в которой мой ребенок остается без отца в свидетельстве о рождении, при этом я нахожусь в законном браке с его матерью.

Я честно пытаюсь сообразить, нарисовать в голове картину, но, как ни крути, ничего не получается. Этот сраный пазл не складывается.

Кладу руки на плечо Насти и насильно разворачиваю ее к себе.

— Кто отец Леши? — спрашиваю четко, по слогам, уже более уверенным голосом.

Настя все-таки поднимает на меня уставший, немного грустный взгляд.

— Макс, давай ты не будешь задавать мне таких вопросов?

— Кому мне сейчас задать этот вопрос, Насть?

— Точно не мне. Никонов, ты чего от меня ждешь? Я тебе ничего не могу рассказать, кроме того, что ты просто уничтожил Ульяну своим отъездом. Нет, даже не так. Тем, что ты так некрасиво бросил ее. Сказал, что едешь на несколько дней, и пропал. А потом — «Ты не нужна мне».

Я не помню этих своих слов, но понимаю, что мог сказать такое, чтобы обрубить все сразу. Жестоко? Жестоко. Еще как. Но тогда я не видел другого исхода. Я не хотел, чтобы Ульяна на что-то надеялась и ждала меня.

Я желал для нее самого лучшего: чтобы она как можно скорее забыла меня и пошла дальше. Мысль эта была чужеродной, я понимал, что дорогая мне девушка может достаться кому-то другому. Другой будет ее касаться, обнимать, любить.

А я продолжу тянуть то, что взвалил на себя добровольно. Женщину, к которой больше не испытываю ничего, и ребенка, которому нужен отец.

— Она тяжело перенесла наш разрыв? — спрашиваю Настю.

— Разрыв? — я чувствую перемену. Смирнова закипает буквально на глазах. — Да ты откровенно бросил ее! Наигрался и побежал в силиконовую долину. А она тут одна осталась. Уля ходила просто серая. Больше не было веселой, легкой девчонки. Казалось, что она резко постарела. Никакой жизни во взгляде. Она отказывалась от всего, даже с нами общаться перестала!

— Я не думал, что все будет так плохо, — произношу растерянно.

— Ты что же, представлял, будто она отряхнется и как ни в чем не бывало пойдет дальше? Ей было двадцать! Она любила тебя, Максим. Конечно, то, что ты сделал, практически убило ее.

На плечи ложится груз ответственности за прошлое. Я ведь правда искренне считал, что делаю все правильно. Что так будет лучше и для нее, и для меня.

— В любом случае даже то, что я сейчас рассказываю тебе о прошлом, — неправильно. Ты должен спросить Ульяну. Я тебе больше ничего сказать не могу, кроме того, что разочарована в тебе.

Разочарована?

Мне хочется придушить себя голыми руками. Я даже не представлял, что тогда, много лет назад, все могло обернуться для Ульяны настолько плохо.

Я не успеваю задать больше вопросов, потому что возвращается Глеб. При нем точно не стоит поднимать эту тему.

Выходит врач и направляется к нам.

— Вы родственники Стафеевых?

— Да! — тут же поднимаемся с Настей и спешим к врачу.

— У Алексея перелом ключицы, ему наложили гипсовую повязку, Сотрясение средней тяжести, много порезов от осколков, гематомы, ушибы. Состояние стабильное, мы дали ему успокоительное, он спит. Предположительно, мальчик останется у нас минимум на неделю, дальше будем смотреть по динамике.

— Можно к нему? — порываюсь тут же.

— Нет, не стоит. А вот Ульяну Романовну можно увидеть, она пришла в себя. У нее также сотрясение, но легкое. Гематомы и ушибы. Переломов получилось избежать, но есть множественные, не угрожающие здоровью порезы от стекла.

— В какой она палате? Как туда попасть?!

— Я провожу. Только будет лучше, если пойдет кто-то один, — окидывает нас троих взглядом.

— Иди ты, Макс, — кивает Настя.

— Побудешь с Глебом?

— Конечно.

— Иди, пап, — подталкивает сын.

Иду за врачом. Тот проходит по множеству коридоров, а потом останавливается у одной из дверей.

— Ульяну и Алексея разместили в отдельные одноместные палаты.

Скорее всего, мой звонок дошел куда надо.

Врач придвигается ближе.

— Ульяну Романовну лучше лишний раз не тревожить. Ей сказали про сына, она разнервничалась. Так что лучше лишних поводов для беспокойства не давать.

— Понял.

Врач уходит, а я захожу в палату.

Глава 33

Ульяна

Не передать словами весь спектр эмоций, что я испытываю.

Как могло такое произойти? Я же внимательный и спокойный водитель, никогда не лихачила, всегда соблюдала скоростной режим, сто раз думала, прежде чем совершить маневр!

А тут даже глазом моргнуть не успела, как все произошло.

И что теперь? Мой сын непонятно где, а я как вареная, обколотая успокоительными, лежу и смотрю в одну точку на потолке.

Слышу шорох открываемой двери, но сознание заторможено, и я не сразу соображаю, что нужно оторвать взгляд от потолка.

Поворачиваю голову, лишь когда рядом со мной садится кто-то.

Максим.

Бледный, с темными мешками под глазами. Одежда мятая, волосы растрепаны. Он рассматривает меня с жалостью во взгляде.

У меня болит лицо, левая часть онемела — предполагаю, что там нехилый такой синяк. Руки и ноги беспорядочно перемотаны бинтами, местами обработаны зеленкой, наверняка порезы оттого, что на меня посыпалось стекло.

— Леша… — пытаюсь задать вопрос о сыне, его состояние меня беспокоит больше всего на свете.

Никонов тут же кладет руку на мою, чуть сжимает ее. Мне кажется, его ладони обжигают. Или это у меня температура тела такая низкая, что разница кажется колоссальной?

Максим, видимо, замечает, что ладонь у меня холодная, и тут же укрывает меня больничным одеялом.

— Уль, не нервничай, пожалуйста, — говорит уверенно и спокойно, хотя я вижу отголоски страха на его лице. — Врач сказал, что с Лешей все хорошо. Он стабилен. Перелом ключицы и сотрясение. Все это не опасно для жизни, наверняка мальчик быстро пойдет на поправку.

Да, все это я уже слышала от врача. Он коротко отчитался передо мной и заверил, что опасности нет.

Я пытаюсь подняться, чтобы найти врача, который сможет отвести меня к сыну, но Максим мягко нажимает мне на плечи и укладывает обратно.

— Ульяна, тебе надо отдохнуть, — говорит строго.

— Я не смогу спать спокойно, пока не увижу сына.

— Я только что разговаривал с вашим лечащим врачом, твой сын спит, — произносит это как-то странно, неожиданно осипшим голосом. — Давай поступим так: я останусь тут и, когда Леша придет в себя, сразу же пойду к нему, а потом вернусь к тебе и отчитаюсь.