Бывшие. Ты мой папа?

Нина

Одиннадцать лет назад

– Так, Женечка, записывай: беременность развивающаяся, маточная. Один эмбрион. А срок…, - доктор чуть хмурится, водя датчиком по моему животу и что-то щелкая на аппарате. – Семь-восемь недель. Когда, говорите, были последние месячные?

Я плохо слышу последний вопрос из-за пульса, отбивающего чечетку в ушах. Мысли путаются, ускользают, как вода сквозь пальцы.

– Доктор, я…беременна? – бормочу с глупой улыбкой на лице.
– Это точно, да?

– Конечно, моя хорошая, - ласково улыбается Юлианна Марковна. – Вот же ваш пока ещё крошечный малышок. Я вас поздравляю, мамочка. И на данном этапе у вас с ребёночком всё хорошо. Хотите послушать, как бьется его сердечко?

– Боже, конечно! Да!

Доктор нажимает клавиши на аппарате, и кабинет заполняет частое, громкое и уверенное сердцебиение нашего с Яном малыша.

Не выдерживаю и утираю слезы. Меня распирает от радости, от счастья, и хочется делиться им со всем миром.

Я – мама!

У нас с Яном будет малыш!

Невероятно!

Но тут же на голову обрушивается шквал мыслей: а справимся ли мы? Будем ли мы с Яном хорошими родителями? Сможем ли достойно воспитать нашего малыша? Что сможем ему дать?..

Хаос моих мыслей нарушает звук открывшейся двери, и до боли знакомый голос громко командует:

– Юлианна Марковна, посмотрите, пожалуйста…Нинель?

От макушки до пяток заливаюсь краской. От чувства неловкости, что кроет с головой, я даже не раздражаюсь на свое полное имя. Только одному человеку позволено так меня называть – Яну.

– Здравствуйте, З-з-зоя Герман-новна, - бормочу, заикаясь. Резко сажусь и, не обращая внимания на головокружение и очередной приступ тошноты, что сопровождает меня вот уже неделю, дергаными движениями стираю гель с живота и натягиваю одежду, не глядя в глаза матери моего парня.

– Ты…ты беременна?! – ошарашенно бормочет Зоя Германовна, снимая очки и во все глаза рассматривая черно-белую картинку на мониторе.

Я едва не плачу.

Мама моего Яна – заведующая женской консультации. Я не знала, какой, поэтому записалась не в ту, к которой прикреплена, а в ту, которая ближе к университету.

Но мне не повезло.

Я не знала, что у моего парня и его матери разные фамилии. И, конечно же, по закону подлости выбрала ту, которой заведует строгая Зоя Германовна!

Слеза обиды всё же срывается с ресниц. Отворачиваюсь, шмыгаю носом и торопливо утираю ее, застегивая юбку. А ведь я хотела, чтобы именно Ян стал первым, кто узнает о нашем скором пополнении! Но его мама стоит и во все глаза некультурно разглядывает снимок с крупной точечкой – нашим с Яном малышом. Своим внуком. И я уверена: не успею доехать домой, как Зоя Германовна все доложит сыну…

– Ян в курсе?

– Ещё нет…Я хотела ему подарок на день рождения сделать…Ну, там красиво упаковать снимок УЗИ, пинетки…

– Так вы, Зоя Германовна, бабушкой станете?! – вмешивается доктор, которая все это время молча, с улыбкой на лице наблюдала за разворачивающейся сценой.

– Выходит, что так, - к моему удивлению, губы Зои Германовны трогает кривая улыбка. И я выдыхаю впервые с момента ее появления.

– Я от души поздравляю! Ну, что, с моей стороны нареканий нет, - Юлианна Марковна обращается уже ко мне, передавая протокол исследования и пару первых фотографий нашего малыша. С трепетом прижимаю все это богатство к груди.
– Крепенький хорошенький эмбриончик. Прикрепился хорошо. Жду вас на первом скрининге, запишитесь в регистратуре.

– Ну, что вы, Юлианна Марковна. Какая регистратура?! – Зоя Германовна приобнимает меня за плечи, ласково улыбается и больше не скрывает радости от новости.
– Я своего внука кому попало доверить не могу. Лично буду вести эту беременность и записывать на все приемы. Пойдём, Ниночка, на учет вставать.

Зоя Германовна ведет меня в свой кабинет едва ли не за ручку. Сажает на стул для посетителей. Меня трогает до глубины души такая забота, и становится стыдно, за то, что я думала не очень хорошо о ней.

– Ну, что, моя хорошая, давай заполнять твою карточку…

Следующие двадцать минут на меня сыпется ряд вопросов о моем здоровье и беременности, на которые я отвечаю, параллельно заполняя кучу бумаг и согласий.

– Что-то беспокоит? – Зоя Германовна вскидывает на меня цепкий взгляд поверх очков.

– Тошнит по утрам. Вот уже неделю, - отвечаю, смущаясь. Всё же очень неловко делиться такими интимными моментами с мамой своего парня.

– Ну, это нормально в твоем положении, - коротко улыбается.
– Все мы через это проходим.

Мой врач наливает стакан воды, открывает ящик тумбочки позади себя, и неожиданно достает из блистера таблетку и протягивает мне.

– Это от токсикоза, очень действенное средство. Выпей, и сразу легче станет, - достает бланк из стопки на краю стола и принимается его заполнять.
– Тебе положены витамины при постановке на учет, я сейчас выпишу рецепт на препараты железа и вот эти от токсикоза.

– Спасибо вам большое!

Забрасываю в рот таблетку, подношу стакан ко рту, но что-то буквально заставляет меня посмотреть на ту самую тумбочку. Замираю, цепляясь взглядом за упаковку, торчащую из приоткрытого ящика.

И тут же сплевываю таблетку прямо на пол.

– Вы с ума сошли?! – ору на весь кабинет, вскакивая на ноги. Холодный пот прошибает от ужаса, а ладонь сама ложится на живот в защитном жесте. – Что вы творите?! Это же нельзя беременным! Вы же чуть не убили своего внука!

Зоя Германовна откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и, больше не сдерживаясь, окатывает меня с ног до головы волной презрения и нескрываемой неприязни.

– Знаю. Я сделала все правильно, - подается вперед и ядовито шипит: - Я не позволю, чтобы этот ребёнок родился.

Мне как будто со всего размаху пощечину залепили. Даже щека гореть начинает.

Отшатываюсь, глядя на эту женщину во все глаза.

– Вы не можете…, - начинаю задыхаться.
– Вы же врач.…Вы же лучше меня знаете, что это уже живой сформировавшийся человек.

Зоя Германовна кривится, как будто лимон целиком разжевала.

– До самого рождения это плод. Всего лишь плод. Если начнется выкидыш, тебя даже положат в отделение гинекологии, а не патологии беременности. Так что не нужно утрировать, - раздраженно отбрасывает от себя бумаги.
– Всегда терпеть не могла эту чушь про сформировавшегося человека и прочее. Это просто набор клеток. Размером чуть больше горошины.