Чтение онлайн

— Тихо, — он серьезен, собран и больше не смотрит на меня. Словно я за один миг стала невидимкой. Как тогда, тем жутким летом, когда мои мечты и моя любовь оказались растоптанными и никому не нужными.

— На рентген, — коротко командует он.

— Идем, Юляш.

Я вскакиваю первая и помогаю ей подняться.

— А вы подождите в коридоре, — невозмутимо добавляет Вольтов, — в кабинет рентгенологии посторонним нельзя.

Я знаю, что нельзя, но в душе тут поднимается протест. Мне хочется сделать наперекосяк, назло ему. Это так глупо, что становится стыдно за саму себя.

Не совсем понимая, что собираюсь сказать, но оборачиваюсь к нему и тут же напарываюсь на убийственный взгляд.

Вскинув бровь, Арсений скользит по моему наряду и хмыкает, так выразительно, что я краснею. В этом взгляде нет ни восхищения, ни одобрения, он будто говорит: что и ожидалось от такой деревни.

И это зеленее усыпанное яркими блестками платье внезапно теряет всю привлекательность. Я чувствую себя голой и уязвимой.

— Давай, Юль. Я тебя провожу, — хватаюсь за подругу, как за спасательный круг, будто это не ей, а мне чертовски плохо и больно. Захлебываюсь.

Почему я до сих пор не забыла его? Почему не могу просто отвернуться и пройти мимо. Не могу сделать вид что мне насрать на него?

В голове разлад, в груди грохот и землетрясение. Персональный хард-рок концерт только для меня одной.

Зачем мне это? Я не хочу.

Пока бледно-зеленая Юля пропадает в кабинете рентгенолога, я мечусь в крошечном закутке перед дверью. От одной стены до другой, заламывая руки и вздрагивая от каждого звука.

Мне кажется, чужой взгляд преследует меня, забивается под кожу, оставляя за собой выжженную пустыню.

Я все еще не могу поверить, не могу принять.

Какова вообще вероятность отправиться на концерт за двести километров от дома и угодить в тот самый травмпункт, в то самое время, когда там работает бывший парень и по совместительству равнодушная сволочь, папаша года, который, не моргнув глазом, отказался от собственной дочери.

Да я просто гребаный победитель по жизни!

Если бы не было так обидно и так больно я бы непременно рассмеялась над каверзой, подкинутой судьбой.

Это же надо… Вольтов, мать твою, Арсений Валерьевич

Золотой мальчик, брильянтовая сволочь и просто мерзавец!

Интересно, как его занесло в городской травмпункт? Перспективы-то были ого-го-го. Или все просрал? Не удивлюсь.

В голове такой сумбур, что даже позлорадствовать не могу нормально. Сбивает стук собственных зубов.

Надо уходить отсюда. Хватать Юльку и бежать без оглядки. Возвращаться обратно в свою дыру и носа оттуда не показывать.

— Все так же развлекаешься, Васильева? — раздается за спиной.

Я подскакиваю и, взвизгнув, зажимаю себе рот руками.

Он все-таки пожаловал. И в том закутке, где прятался кабинет рентгенолога, внезапно становится совсем темно и тесно.

— Не твое дело, Вольтов.

— Я и не претендую, — усмехается он, но глаза остаются серьезными.

У меня пересыхает во рту. Он пришел за мной, ко мне…

— Просто хотел спросить, как дела. Проявить вежливость.

— Не стоило, — я прячу ладони за спину, чтобы Арс не увидел, как они трясутся.

— Согласен.

Его голос убивает равнодушием, и в тоже время пронзает насквозь.

Он чужой, от нас прежних уже давно ничего не осталось, но у меня почему-то по-прежнему болит в груди.

— Почему не вернулась в универ? — интересует как бы между прочим, и его взгляд снова цепляется за короткий блестящий подол и мои голые коленки.

— Бюджетное место потеряла, — зачем-то начинаю оправдываться, — на платное не было денег.

— Да неужели.

Он хмыкает, то ли намекая на ту свою подачку, то ли на что-то еще. И мне до жути хочется съездить по холеной физиономии. За все «хорошее», что было в прошлом, и за то, что сейчас как ни в чем не бывало стоит напротив меня и не испытывает ни вины, ни уколов совести. Ему плевать. А я едва дышу от обиды, потому что не простила его. И не прощу никогда!

— Представь себе, — отворачиваюсь, всем своим видом показывая, что разговор окончен, только Вольтов почему-то не уходит, а продолжает стоять рядом, воруя мой кислород.

Когда-то я дурела от его присутствия и балдела от этого. Сейчас снова дурею, только радости нет, наоборот злюсь и с каждой секундой становлюсь все больше похожа на ежиху, растопырившую иглы.

— И чем же ты занимаешься? Кроме шляний по концертам?

Кроме шляний по концертам?

От обиды у меня перехватывает дыхание.

Шляний по концертам…

Я пашу на работе, потом бегу в сад за ЕГО ребенком, потом домой, где ничего не готово и где снова нужно пахать и терпеть придирки матери, а он стоит передо мной весь такой загорелый и довольный жизнью и говорит о том, что я шляюсь?

Ненавижу.

— До свидания, Вольтов. Было очень неприятно снова тебя увидеть.

— Взаимно, Васильева, — возвращает мне комплимент, но снова не уходит.

Спустя минуту я все-таки не выдерживаю:

— Чего тебе?

— Понятия не имею чего мне, — внезапно психует он и, ударив ладонью по стене, стремительно уходит.

Ноги совсем не держат. Я сползаю на покосившуюся тройную лавочку и дышу через раз. Главное в обморок не бахнуться, хотя очень хочется.

У меня внутри все снова сломалось, смешалось и пошло уродливыми трещинами. Меня будто откинуло на несколько лет назад, когда я стояла у дороги, сжимая конверт с подачкой, а мимо на спортивной тачке пронесся Вольтов с девицей.

Конверт, кстати, все так же лежит нетронутым несмотря на то, что мать неоднократно требовала потратить эти деньги. Капала на мозги, что раз уж дал, и я не использовала их по назначению, то надо их в дело пустить. Ремонт в квартире сделать…ну или по крайней мере в ее комнате.

В этом вопросе я была непреклонна. Деньги «подарил» мне, вот и распоряжаться буду ими я. Мать это очень бесило, и она не однократно перерывала мою комнату в поисках конверта, но безрезультатно. Он хранился в надежном месте, до лучших времен.

Жаль, что не могла достать его прямо сейчас, а то бы бросила в наглую морду, пусть бы подавился свой подачкой.

Юля выходит из кабинета еще более зеленая, чем прежде. Я провожаю ее обратно в кабинет к Вольтову и в этот раз он меня выставляет за порог.