Чтение онлайн

Такси подъезжает, и мобильное приложение издает соответствующий сигнал. И я в буквальном смысле сбегаю, моля, чтобы Османов не начал пробивать обо мне информацию.…

Мирослава

Утром меня будит маленькая ладошка. Приоткрываю один глаз и наталкиваюсь на зеленющие любопытные глазки. Точно такие же, что снились мне всю ночь.

– Пудла пудла, мамоська, - бормочет Бусинка и придвигается ко мне, закидывая на меня ручку.

Дарине ещё сложно выговаривать «Доброе утро» и получается вот так забавно. Хихикаю и сгребаю в охапку, зацеловывая свое сокровище.

– А ты чего тут?
– удивленно и встревоженно кошусь на дочь, заметив, который час.

– Плосто соскусилась и хотела пообниматься, - бормочет мне на ушко, оставляя на щеке самый сладкий поцелуй на свете.

– Ты ж моя Бусинка…Ты не заболела?
– трогаю губами лобик.

Дочь мотает головой и сильнее жмется ко мне. Цепляется, как будто меня у нее собираются отобрать. Тревога, что спала все эти годы, поднимает голову и заключает меня в свои объятия.

– Вот ты где!
– от порога раздается веселый голос Оли - няни Дарины.
– Хулиганка, всё-таки разбудила маму!

Бусинка даже не поворачивается в ее сторону. Ещё один тревожный звоночек: дочь обожает свою няню и всегда с удовольствием с ней проводит время.

– Все нормально, - растягиваю губы в нервной улыбке.
– Я все равно хотела вставать. Невозможно спать, когда такие ароматы доносятся с кухни.

– Дариша, блинчики готовы, идём?
– Оля предпринимает ещё одну попытку.
– С малиновым вареньем, как ты любишь?

– Не хосю, - вяло бормочет Бусинка, не поворачиваясь к любимой няне.
– Хосю с мамой обниматься.

Наши взгляды сталкиваются, и получаю в сердце новый удар: Оля тоже не может сдержать тревогу.

– Она не заболела?
– осторожно интересуется, понизив голос.

– Да вроде нет… Вы кушайте, мы сейчас подойдем.

Мы с Бусинкой обнимаемся ещё пятнадцать минут, и меня все же отпускают в душ.

Проходя мимо на кухню, замечаю, что Дариша лежит на диване и смотрит мультик, вяло играя с Катей - дочкой Оли.

– Не нравится мне это…, - Оля вытирает руки о фартук и бросает озадаченные взгляды на девчонок.
– С утра была бодрая, веселая. Потом резко сказала, что устала… И такое уже не в первый раз. Мира, а вы давно были у врача?

– Последний раз весной. Тьфу-тьфу, Дарина не болеет вот уже с марта. Думаешь, что-то Серьёзное?
– с трудом выдавливаю из себя, пытаясь задавить панику в зародыше.

– Не знаю. Может, вам анализы сдать? Может, у нее авитаминоз?

– Летом?
– вздергиваю бровь.
– Когда Бусинка практически питается одними фруктами?

Но паника и страх за жизнь дочери все же дают свои ростки.

И не без оснований.…

Беременность была крайне сложной. С момента, как я ушла от Даяна мне ставили угрозу выкидыша и преждевременных родов. Я стабильно попадала в больницу. Но не могла себе позволить долго лежать на сохранениях, потому что до жути боялась, что опека заберет Наташу обратно в детский дом. Я разрывалась между сестренкой и дочерью.

Каким-то образом органы опеки узнали, что мы с Османовым развелись и переехали на съемное жилье. Ещё и дохода официального у меня не было - Даян уволил меня на следующий же день после моего похода в «Эверест». Мне пришлось брать в руки камеру и превращать хобби в работу. Так я стала фотографом.

Я постоянно училась на ходу, брала много самых разных съемок, участвовала во всех проектах, какие мне только предлагали, чтобы было на что жить нам с Наташей, купить приданое для доченьки и отложить небольшую, но финансовую подушку.

Чуть позже хозяйка, у которой мы снимали квартиру, увидев мой живот, высказалась категорически против моей беременности. И практически выставила нас на улицу, не дав времени найти нормальное жилье.

Тогда я пообещала себе, что у нас будет свой угол. Несмотря на постоянные головокружения и тянущие боли, я стала работать вдвое больше. И смогла в самые кратчайшие сроки накопить первоначальный взнос на ипотеку. Его хватило на однушку свободной планировки, но большой квадратуры. Даже получилось выделить отдельный уголок для Наташи. Да, на окраине города, но в современном хорошем жилом комплексе и рядом с лесом.

Я стала жить работой, позабыв, что в положении, и нуждаюсь в отдыхе. Как итог, дочь родилась на тридцать четвертой неделе.

И… не задышала.

Мирослава

Как сейчас помню, какая началась суета в родовой. Я жадно следила взглядом за комочком в руках неонатолога и шевелила губами, почти вслух умоляя высшие силы не отбирать у меня мою девочку.

Это был самый большой страх в моей жизни. Такая агония, что вся боль в течение девятнадцати часов схваток показалась сущей ерундой.

Я никогда не испытывала такого ужаса. Я не могла дышать. Все тело ломило от боли, и я пыталась слезть с кресла, чтобы спасти свою дочь. Двум акушеркам пришлось удерживать меня на месте.

На их счастье, в следующий миг моя девочка начала пищать, как котенок.

Мне показали только ее личико, позволили поцеловать лобик и сразу унесли в реанимацию. А спустя шесть часов, превозмогая боль, головокружение и смертельную усталость, я пешком пошла на третий этаж в детскую реанимацию. Мне было важно дать понять дочери хоть на расстоянии, что мама рядом.

Всегда будет рядом.

Моя девочка лежала в инкубаторе такая маленькая, синенькая, в огромной вязаной шапочке и с вязаным осьминогом в обнимку, служащим одеялом, вся в трубках под маской ИВЛ.

Но все равно самая красивая.

Крошечная, как бусинка. Мой самый лучший подарок на день рождения от любимого мужчины.

Моя Дарина.

А уже на следующий день началась наша с дочерью совместная борьба за жизнь. Пневмония, постоянно падающая сатурация, низкий гемоглобин, плохой набор веса…. Врачи не давали никаких шансов.

Мне приходилось работать, а между съемками сцеживать молоко и приходить два раза в день в реанимацию. Я целый час стояла и просто обнимала кювез, шепча, как безумно люблю нашу Бусинку, и как сильно мы с тетей Наташей ждем ее домой.

Тревожность прочно засела во мне, наверно, до конца моих дней. Поэтому зажав блинчик зубами, пересекаю гостиную и снимаю мобильный с зарядки. Быстро пишу педиатру и, о, чудо! находится окошко на следующее утро.

Мы с Бусинкой оперативно сдаем анализы и вот уже сидим на осмотре.