Бывший муж. Настоящая семья для Бусинки
Шрифт:
– Ну, слушайте, анализы хорошие, - уверенно заявляет наш педиатр с рождения Елена Дмитриевна. Я выдыхаю и позволяю себе немного расслабиться.
– Дефицитов я не вижу. В общем и целом, я Дариной довольна. Смущает только синеватый носогубный треугольник и синячки под глазами…Вы, кстати, у кардиолога были? Что там с вашим овальным окном? Закрылось?
– Мы не смогли попасть, а потом Дарина заболела, я за ней. Много работы…И как-то ноги не дошли.
– Ага, понятно…., - слегка нахмурившись, доктор что-то смотрит на экране компьютера.
– Отлично! Пойдемте со мной, у кардиолога как раз есть окошко в пятнадцать минут.
На обследовании всегда активная и непоседливая Дарина лежит смирно и крепко держит меня за руку.
Врачи с самыми Серьёзными лицами склоняются над монитором, рассматривая сердечко Дарины «изнутри». Что-то негромко обсуждают, обмениваясь медицинскими терминами, спорят.
Меня как будто на машине времени откидывает в день рождения Бусинки. Я снова задыхаюсь, внутри все полыхает, тревога сжирает заново.
– Что?
– нервно хриплю, с силой сжимая ладошку дочери двумя руками, как будто у меня ее собираются отобрать.
– Говорите.
Врачи переглядываются и выносят приговор:
– Овальное окно вашей дочери не заросло, а стало только больше. Нам очень жаль, но у Дарины порок сердца. Ей нужна срочная операция.
Глава 6
Мирослава
Земля уходит из-под ног. Мне кажется, что я оказываюсь в дешевом фильме ужасов с паршивым сценарием.
– Мамоська, а опелация - это больно?
– лепечет Бусинка, отчаянно хватаясь за мой указательный палец. Как три года назад там, в реанимации. Когда так отчаянно цеплялась за жизнь.
– Ничего не бойся, солнышко, - шепчу, улыбаясь и целуя ладошки Бусинки. До крови прикусываю щеку изнутри, чтобы не разреветься. Я не должна плакать. Не имею права. Нельзя, чтобы Дариша почувствовала, что что-то не так.
– Мама всегда будет рядом.
– Я не боюсь, - улыбается малышка, садясь на кушетке. Помогаю надеть ей футболочку и оставляю поцелуй на пухлой щечке.
– Пойдешь, поиграешь в лего в детском уголке? Ты же так хотела….
– Улааааа!
Дочь вылетает из кабинета, и улыбка мгновенно сползает с моего лица. Поворачиваюсь к врачам и вздрагиваю, напоровшись на их предельно Серьёзные и взволнованные лица.
– Вы уверены?
Доктор складывает ладони перед собой на столе и тяжело вздыхает:
– К сожалению, в вашем случае сомнений нет. Такое часто, к сожалению, бывает. Сердце растет, нагрузка увеличивается, и порок может быть выявлен гораздо позже.
– Без операции никак?
– Увы.
Господи, ну, за что?! Когда этот кошмар прекратится?! Почему именно мы? Почему именно мой ребёнок?! Почему именно тогда, когда наша жизнь только-только начала налаживаться?!
Все эти вопросы крутятся в голове, как заевшая пластинка. Вот только ответов на них нет…
– Хорошо…, - выдыхаю, утирая слезы отчаяния и расправляя плечи.
– Вы можете посоветовать врача? В кардиоцентре. Мы бы хотели не тянуть и попасть на прием в самое ближайшее время.
Кардиолог и наш педиатр переглядываются, и Елена Дмитриевна отводит взгляд в сторону. Тревога яростно сжимает мое сердце в кулаке. Пульс колотится в висках, вызывая адскую головную боль.
– Видите ли…, - откашливается кардиолог. Видно, что он с осторожностью подбирает каждое слово.
– У вас такой порок сердца, который не оперируют по ОМС. К сожалению, только на коммерческой основе.
– Сколько?
Доктор называет сумму, и земля уходит из-под ног второй раз.
Она настолько космическая, что, даже если я продам свою квартиру, мне не хватит денег даже наполовину…
– Квота? Льготы?
Врачи одновременно грустно качают головой.
– У Дарины нет столько времени…
– А сколько…сколько у нас есть времени?
– К сожалению, немного, Мирослава. Месяца полтора, плюс-минус. Ситуация тяжелая. Чем быстрее, тем лучше и без последствий для Дарины.
*****
– Мира, милая, - Оля, едва не плача, гладит меня по голове, - прежде всего тебе надо успокоиться. Я тут заварила тебе чай. Твой любимый…
– … с мятой и смородиновым листом, - бормочу, переносясь в воспоминаниях в свой день рождения, когда Наташа и Даян также баловали и заботились обо мне. Как же я была счастлива…
Оля ставит передо мной чашку с ароматным чаем и осторожно присаживается напротив.
– Я бы одолжила тебе, - начинает виновато, - но все деньги в бизнесе…Да и нет у нас таких…
– Да я все понимаю, похлопываю подругу по ладони.
– Ты и сама крутишься, как белка в колесе: репетиторства, бухгалтерия мужа, ещё вот за Бусинкой приглядываешь…Твоя помощь и забота о Дарине бесценны.
– А что насчет кредита?
– осторожно интересуется подруга.
– Отказали. Везде. Да и кто даст при наличии двух иждивенцев, ипотеки и при отсутствии стабильного дохода? Моя самозанятость банки не устраивает… Им нужно, чтобы я работала на дядю, тогда они будут рассматривать меня как надежного клиента.
– Тогда я буду брать больше заказов, - отзывается Наташа с другого конца комнаты.
– Спасибо, солнышко, но нет, - твердо заявляю, глядя исподлобья на сестренку.
Во взгляд вкладываю все свое внушение, потому что Наташа выросла и теперь частенько спорит со мной, отстаивая собственное мнение. Так, она выбила себе право подрабатывать курьером после школы, чтобы помогать мне оплачивать коммуналку и продукты. Ещё плюсом взяла на себя обязанности по готовке.
Я долго сопротивлялась, ругалась, ведь ей нужно готовиться к поступлению в университет и, желательно, на бюджет. Потому что, боюсь, у меня не будет финансовой возможности оплачивать ещё и учебу Наташи.
– Ну, почему….
– Наташа, нет, - повышаю голос.
– Потому что это и делу не поможет, и твоя учеба пострадает. Я безумно благодарна и ценю твою поддержку и желание помочь, но тут я справлюсь сама.
Надеюсь…
– Ну, почему?
– снова роняю голову на руки и почти вою.
– Почему жизнь ребёнка стоит так дорого?! Откуда вообще берутся эти космические, непостижимые цифры? Ну, где, где мне взять эти чертовы деньги?!
– У отца Дарины, - внезапно огорошивает Оля.
Вскидываю голову, закашлявшись до слез в уголках глаз. Наташа даже подскакивает и похлопывает меня по спине.