Бывший (не) Твоя дочь
Шрифт:
Старшинский стоит напротив. Молчит.
Я тоже молчу.
Наверное, прощаюсь с мечтой о счастье.
Как он мог так поступить? Это разве по-мужски? Такой обман!
Он ведь знал, как я отношусь к его матери!
Он видел, что стало с его ребёнком!
Неужели не понимал, почему наша дочь так слаба и больна?
— Мы уедем из этого дома.
— Ася…
— Ты меня сейчас второй раз предал и убил.
— Это моя мать. Она умирает. Счет уже на дни идёт.
— Мне плевать. Это моя дочь. И она могла умереть! Потому что твоя мать…
— Хватит!
Я не успеваю отреагировать на его движение, оказываюсь прижата к стене, он удерживает моё лицо в ладонях.
— Хватит. Я устал быть виноватым во всем. Да, вот такой я подлец и подонок. Но что сделала ты, чтобы спасти нашу семью? Тогда? Что ты сделала? Развернулась и ушла, сказав, что правы те, кто считает тебя…
Дергаюсь, не желая слушать его, но Влад не пускает.
— Ты могла бы поступить иначе. Ты могла бы доказать мне, что не виновата.
— Я должна была доказывать?
— Поставь себя на моё место! Хоть раз! Если бы… Если бы тебе подкинули видео, где я в Шанхае развлекаюсь с девицами сомнительного поведения? Иду с ними в отель? Занимаюсь любовью? А потом одна из них от меня беременеет? Что бы сделала ты?
— Я бы тебя выслушала!
— Неужели?
— И потом… ты что, видел меня с другими мужчинами? Я давала повод думать, что могу с кем-то…
— Видел. И повод был. Мне всё представили в самом лучшем виде. Чтобы не сомневался. А ты…
— А я ушла, Влад. Потому что я не давала тебе повода думать обо мне как о шлюхе, понимаешь? Не давала! И… я бы не поверила, если бы мне сказали, что ты там с кем-то куролесил. И спросила бы. Нормально. Без обвинений. И уж совсем точно я не стала бы заставлять тебя убивать кого-то.
— Что?
— Ты заставлял меня убить моего ребёнка. Нашего ребёнка! Лишь потому, что поверил наговорам.
— Ты забываешь про тест.
— В лаборатории, с которой была связана твоя вторая жена, да? Интересно, получилось. Хватит, Влад. Хватит. Сегодня ты просто превзошёл себя. Как ты мог меня так обманывать? Зная всё…
— Она умирает, Ася.
Качаю головой. И что?
Да, я, наверное, мерзкая, плохой человек. Но я не могу пожалеть бывшую свекровь. Не могу жалеть убийцу.
— Хорошо, Ася. Твоя взяла. Я устал. Больше не могу. Хочешь, живи тут, хочешь — съезжай. Помогать дочери я буду, я по документам теперь её отец, надеюсь, ты не забыла.
Он отпускает меня, опускает руки, дышит тяжело. А мне смешно.
— Интересно. И что изменилось? Что, больше не будешь пытаться меня вернуть? Можно подумать ты пытался.
— Я не пытался, Ася. Да, наверное. Прости. Два месяца как белка в колесе, мотаюсь между Сочи и Москвой, больной матерью и дочерью. Если бы у меня было время и силы. Я надеялся, к лету будет проще. Чёрт… знаешь, уже думал, скорее бы мама… да, думал, скорее бы она уже отмучилась, и на мне не висел бы этот груз вины, что я таскаю к ней Дарину втайне от тебя. Всё это… ужасно. Я тоже устал жить вот так. Я живой человек.
— Я что, должна тебя пожалеть? Извини, но не могу. Жалелка отказала года четыре назад.
— Я не прошу меня жалеть. Я попросил бы меня любить. Но ты любить не умеешь, Ася.
— Что?
— Любить, это значит прощать. Ты возвела свои обиды в высшую степень. Мне это уравнение не решить. Я очень хотел бы, но…
У меня подбородок трясётся. Он еще и меня делает во всем виноватой? Это просто…
Ненавижу его в этот момент! Ненавижу!
Бросаюсь с кулаками и… снова оказываюсь прижата к стене. Его губы запечатывают мой рот. Жадно.
И я отвечаю.
Потому что я тоже устала от всего. Просто хочу немного огня.
Огонь не застаёт себя ждать.
Небо прорезает синяя вспышка молнии. Грохот ударяет по барабанным перепонкам.
Мы целуемся на веранде коттеджа, а вокруг нас апокалипсис. Ливень. Гроза. Буря.
И в моей душе тоже буря.
Я хочу его оттолкнуть, ударить, придушить, и еще хочу, чтобы он не отпускал меня.
Ничего не понимаю. Я ненавижу его. Он предатель. В этом нет логики.
Но как же сильно я его хочу!
Настолько, что не сопротивляюсь, когда он поднимает меня на руки и тащит к машине…
Глава 20
Становимся мокрыми за мгновения.
Влад толкает меня на заднее сидение, сам забирается. В машине автозапуск, она заведена, и прогревается мгновенно, стекла запотевают.
И я вспоминаю знаменитый кадр из Титаника.
Рука на запотевшем заднем стекле.
Становится жарко внизу, где-то между пупком и… Очень горячо, поднывает. Я и забыла, что это за ощущения.
Вообще всё забыла.
Влад тянет меня на себя, буквально опрокидывает к себе на колени, зажимает, стягивая легкую курточку, затем толстовку.
— Боже… Ася…
Зарывается лицом, нюхает мою кожу, целует.
Я с трудом осознаю это.
Мы целуемся с Вадимом. В его машине. На заднем сидении. Целуемся.
Он раздевает меня и сам раздевается — стягивает с себя джинсовку и майку поло. Узнаю рельефные мышцы. Они стали еще больше. Крупнее. Он словно возмужал. Заматерел.
Он и был довольно сильным, крепким. Но сейчас…
Был молодой человек, парень, по сути, сейчас это мужчина.
Сильный, красивый, опытный…
Мне плевать на его опыт. Сейчас на все плевать.
Мне нужен он. Нужна его страсть. Поэтому я почти впиваюсь в его рот, прикусываю, засасываю губу. Не в состоянии сдержать стон ёрзаю на коленках у бывшего мужа, ощущая, насколько сильно его желание.
Так же сильно, как и моё.
Я просто одержима.
Моя страсть к нему сродни животной и мне абсолютно всё равно.
Видимо эмоциональный срыв, который был сегодня, оказался столь сильным, что мне нужна компенсация.
— Пожалуйста, Влад… Пожалуйста…
— Да, родная, да, сейчас, вот так…
Это неожиданно сильно и остро.
Наполненность.
Граничащая с грубостью.
Боже, боже, боже…
Я плавлюсь. Я истекаю желанием.
Я…
Я люблю его.
Мысль пронзает так же остро, как пронзает меня сейчас другое.
Я люблю.
Да, пусть он предатель, пусть он наглый лжец и обманщик, пусть он нехороший человек.
Плевать мне сейчас. Я его люблю.
Обо всем остальном подумаю после. В другой жизни.