Чтение онлайн

Киваю, а потом медленно делаю шаг назад, хоть немного увеличивая между нами расстояние.

Воронов тяжело вздыхает, качает головой. Весь его вид говорит о том, что он заметил мой маневр и его это очень сильно расстроило.

В этот момент у Воронова звонит телефон, и я чувствую небольшое облегчение, что сейчас он потеряет ко мне интерес.

Он достает телефон, принимает вызов и машет мне рукой, чтобы я уходила.

— Иди к себе в комнату и подумай над тем, о чем я тебе только что сказал.

Медленно оборачиваюсь и не спеша иду к выходу. Но стоит оказаться за дверью, как я со всех ног мчусь на второй этаж, потом по коридору. И когда оказываюсь в своей спальне, закрываю дверь, а потом еще и стулом ее подпираю.

Пячусь, с ужасом глядя на дверь, словно она в любой момент может открыться и сюда войдет этот монстр.

Дрожащими руками пытаюсь снять проклятое колье. Оно душит, обжигает кожу. И я сама не замечаю, как слезы текут по щекам.

Когда мне все-таки удается снять эту гадость с шеи, я отбрасываю ее на столик, словно она может меня укусить.

Тело бьет мелкая дрожь, и я пячусь, пока не упираюсь в стену. Обхватываю себя руками за плечи и медленно сползаю на пол.

Утыкаюсь лбом в колени. И сама не замечаю, как начинаю раскачиваться из стороны в сторону, словно маятник.

Перед глазами вновь и вновь появляются воспоминания того ужасного подвала, в котором мне пришлось просидеть неизвестно сколько времени.

От отчаяния хочется выть. А еще больше — убежать далеко-далеко, чтобы Воронов никогда меня не нашел.

Но мама…

Я не смогу ее бросить, никогда не смогу оставить ее на произвол судьбы.

Не знаю, сколько сижу в такой позе, свернувшись в клубочек под стеной.

Тело затекло, но я и не думаю вставать.

Пока не слышу за окном звук подъезжающей машины.

Аккуратно подбираюсь к окну и стараюсь незаметно посмотреть, что там происходит.

У меня есть одна надежда, но я боюсь даже думать о ней.

Немного отодвигаю штору и вижу машины Воронова. Его личный водитель стоит по стойке смирно возле задней двери.

И в этот момент из дома выходит хозяин особняка.

От страха и отвращения сердце пропускает удар. По коже пробегает холодок.

Водитель открывает для него дверь, и Воронов садится в машину, даже ни разу не взглянув на дом.

Когда машина скрылась за поворотом, я не могу сдержать вздох облегчения. Несколько секунд я стою, замерев, невидящим взглядом глядя в окно.

А потом быстро бегу в ванную, чтобы смыть с себя грязь того ужасного подвала.

Минут через тридцать я выхожу из дома, чувствуя на себе взгляды охранников.

В голове бьется только одна мысль, чтобы Воронов не дал им приказ держать меня в доме и никуда не выпускать.

Но, к счастью, я спокойно дохожу до машины, а потом выезжаю с территории особняка.

Отъехав на приличное расстояние, паркуюсь на обочине и утыкаюсь лбом в руль, чувствуя, как отпускает напряжение, которое душило меня очень долгое время.

На глазах выступают слезы.

Я не знаю, куда мне ехать, куда уйти. Но я больше не могу оставаться в том доме.

Делаю глубокий вдох, потом выдох. Не хочу плакать. Не могу больше.

Я не знаю, куда мне идти, к кому поехать. Я знаю, что теперь нет того места на планете, где бы я была хоть кому-то нужна. Нет такого места, где бы я могла получить хотя бы капельку поддержки.

Глядя в лобовое окно, я в который раз почувствовала себя одинокой.

Очень хочется повернуть руль и съездить к маме. Положить голову ей на колени, почувствовать мягкие прикосновения любящей руки. Почувствовать заботу и поддержку.

Вот только мама меня не помнит. Да и не могу я сейчас к ней ехать. Не в таком состоянии.

Наверное, где-то в глубине души я надеюсь, что, приехав, увижу каплю узнавания в столь любимых глазах, но… но даже если это чудо произойдет, она сразу поймет, что у меня в жизни что-то не так.

Она точно будет переживать, нервничать, а ей нельзя волноваться. Я до безумия боюсь, что из-за стресса ей станет еще хуже…

Чтобы хоть немного прийти в себя, отвлечься и забыть ужас последних дней, я решаю просто покататься по городу.

Выруливая с обочины, еду хоть куда-нибудь. Останавливаюсь на видовой площадке, потом у реки, где просто сижу в машине и смотрю на водную гладь.

В голове бьется мысль о моем будущем.

Как не сойти с ума?

Сидя в подвале, я чувствовала настоящий, дикий, первобытный ужас. Я боялась любого шороха, любого звука. Мне было холодно и сыро.

Но когда я поняла, что Воронов не входит в подвал, а просто ставит еду через окошко… Я почувствовала себя лучше.

Пусть лучше так, чем стоять лицом к лицу к этому монстру. И не знать, чего от него ожидать.

Закатываю рукав блузки и смотрю на то место, куда впивались пальцы Воронова, когда он тащил меня в подвал.

Четкие следы скоро начнут светлеть. Но любой, кто взглянет на мои руки, поймет, что меня далеко не один раз так держали.

Зачем-то взглянула левую руку. Немного выше запястья остался заметный след от ожога — результат моей попытки отстоять свои права и доказать, что я заслуживаю уважения…

Резко отдернула рукав.

Нет. Не хочу об этом думать.

Крепко сжимаю руль, а потом завожу машину и выезжаю на главную дорогу.

Мне все равно, куда ехать. Все равно, что сейчас моя езда немного нервная, может, даже агрессивная.

Но я ничего не могу с собой поделать. Мне надо уйти от этой проклятой реальности. Хотя бы попытаться забыть этот ужас.

Катаясь по городу, сама не замечаю, когда на город опускается ночь.

На улицах давно зажглись фонари, час пик прошел, а я все еще не хочу возвращаться в дом Воронова.

Задумавшись, сама не замечаю, как оказываюсь на парковке клуба “Торнадо”.

Смотрю на вход, где уже скопилась гигантская очередь. Некоторые посетители проходят без очереди.

Что я тут делаю?