Чтение онлайн

Перевожу взгляд на Катю. Она прижимается спиной к стене, в глазах – животный ужас, огромные зрачки, блестят от слёз. Дрожит всем телом, не в силах вымолвить ни слова.

– Уходи отсюда! Беги домой! И не высовывайся! – рявкаю я, пытаясь смягчить тон, чтобы не напугать её ещё больше. Но получается плохо…

Катя не двигается, будто не слышит меня, будто её здесь нет.

– Живо! Я сказал! – рычу я, чувствуя, как ярость снова поднимается, грозя захлестнуть меня.

Говорю резко, но сейчас не время для нежностей. И она слушается. Срывается с места, дрожащими руками пытается попасть ключом в замочную скважину, исчезает за дверью, захлопывая её за собой. Слышу щелчок замка. Хочется выломать эту дверь, убедиться, что с ней всё в порядке, но сейчас нужно остановить этого отморозка.

В этот момент пропускаю удар – и вспышка боли. Кулак разбивает губу. Острая боль только подливает масла в огонь ярости. Встречаюсь взглядом с Русланом. Он злобно ухмыляется и снова бросается на меня, размахивая руками, как ветряная мельница.

Начинается драка. Он бьёт, я уклоняюсь. Пытаюсь сбить его с ног, но он шатается, уворачиваясь. Тихомиров бьёт сильно, но бездумно, как пьяный дебошир. Я же стараюсь действовать хладнокровно, вспоминая уроки самообороны отца. Ухожу от очередного удара, перехватываю его руку и резким рывком выворачиваю её за спину. Тихомиров воет от боли. Не давая ему опомниться, я нагибаю его, фиксируя в неудобной позе. Колено упирается ему в позвоночник, заставляя согнуться пополам.

Обездвижив Тихомирова, дрожащими руками достаю телефон и, с трудом переводя дыхание, набираю номер полиции. Стараюсь говорить чётко, несмотря на дрожь.

– Приезжайте! Нападение! – выплёвываю в трубку, задыхаясь, и называю адрес.

Пока жду полицию, держу Руслана, впечатывая его в стену. Он брызжет слюной, изрыгая проклятия. Моё дыхание прерывистое, во рту солоноватый привкус крови.

– Ты пожалеешь, что связался со мной! Я тебя закопаю! Ты не знаешь, с кем связался! – хрипит он, пытаясь вырваться.

Его угрозы не пугают. Понимаю, что посадить такого, как Тихомиров, будет непросто. У него связи, деньги, власть. Но я готов идти до конца, даже если придётся привлечь прессу. Такие, как он, не должны дышать одним воздухом с нормальными людьми.

– Ты сядешь, Руслан, – говорю я, глядя прямо в его злобные глаза. – Сядешь надолго. И Катю больше не увидишь. Можешь считать, что оградил себя от неё навсегда.

Глава 38. Катерина

Я дома. Прислоняюсь спиной к двери, чувствуя, как дрожь сотрясает всё тело. Закрываю глаза, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Слова Руслана, его безумный взгляд – всё это крутится в голове, не давая сосредоточиться. Вжимаюсь в дверь, словно надеясь, что она сможет защитить меня от всего этого кошмара. Но страх никуда не уходит.

В ушах звенит, я практически ничего не слышу.

Что там происходит?

Что с Ромой?

Пострадал ли он?

Или этот урод успел что-то сделать ему… Нет, не хочу даже думать об этом. Делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь унять панику. Нужно взять себя в руки.

Осторожно отхожу от двери, ступая по прохладному полу. Оглядываюсь по сторонам. Моя новая квартира напоминает временное убежище, заваленное коробками после переезда. Горы неразобранных вещей – словно безмолвные свидетели моей беспомощности. Мне должно быть здесь уютно, но сейчас это просто лабиринт, полный теней и страхов.

Проходит, кажется, целая вечность, прежде чем раздается стук в дверь. Сердце замирает, потом начинает колотиться с удвоенной силой.

Вдруг это он? Вдруг

Руслан вернулся?

Подхожу к двери, как на казнь, и заглядываю в глазок. Рома.

Хиурюсь, рассматривая его лицо.

Он выглядит… плохо.

Очень плохо.

И как в замедленной съемке тяну руку к замкам, щелкаю ими один за другим и открываю дверь.

Рома стоит передо мной растрепанный, помятый. На лице – ссадины и царапины, губа разбита. Глаза мечутся, взгляд дикий, грудная клетка тяжело вздымается. Видно, что он только что участвовал в драке. И не просто в драке, а в настоящей схватке.

Я ахаю, прикрывая рот рукой. В глазах моментально появляются слезы. Бросаюсь к нему, обнимаю крепко-крепко, будто боюсь, что он сейчас исчезнет. Дрожащими пальцами касаюсь его разбитой губы.

– Как же так? Тебе больно? – шепчу я, захлебываясь слезами.

Он обнимает меня в ответ, прижимает к себе, целует в висок.

– Тише, тише, всё хорошо, – успокаивает он, поглаживая по спине. – Ничего страшного не случилось. Будем считать, что это боевая травма. Заживет. До свадьбы… – произносит последние слова и подмигивает, пытается улыбнуться, но кривится, потому что забывает, что губа разбита.

Я не могу перестать плакать. Обнимаю его крепче, чувствуя, как он дрожит от напряжения. Он мой герой, мой защитник. И всё из-за меня…

Он отстраняется, заглядывает мне в глаза.

– А… Руслан…? – пытаюсь спросить, но слова застревают в горле, не могу вымолвить ни звука.

– Как минимум до утра его пристроят. Его забрали в полицию за хулиганство.

– В полицию? – переспрашиваю я, шмыгая носом. – Но… что будет дальше?

– Завтра поедем в участок и напишем заявление, – твердо говорит он.

– Заявление? Но я боюсь… – шепчу, отводя взгляд.

– Кать, так нельзя это оставлять. Он должен понести наказание.

Рома разувается, стягивая пиджак. Ворот его рубашки порван, рукав в крови. Я вижу, как он устал, как ему больно, и чувствую себя виноватой.

– Пойдем, – говорю я, беря его за руку.

Мы пробираемся в гостиную, лавируя между коробками. Рома садится в кресло и откидывается на спинку, прикрыв глаза, пытаясь хоть немного отдохнуть. Но тут же открывает их, словно боясь упустить меня из виду. Следит за мной, пока я суетливо ищу аптечку среди этого хаоса, среди этой неразберихи.

Наконец нахожу её, достаю перекись водорода и ватные диски. Рома не сводит с меня глаз, пока я подхожу к нему, и каждый шаг дается с трудом. К ногам будто привязали мешки с песком, тяжесть вины и сочувствия давит на меня, когда вижу его потрепанный вид.

Встаю между его расставленных ног, упираясь коленями в сиденье кресла. Наклоняюсь над ним, оказываясь очень близко к его лицу. Это сбивает с толку, время замирает, пульс учащается, и я чувствую его теплое дыхание на своей коже. Беру ватный диск, щедро смачиваю перекисью и осторожно прикладываю к его разбитой губе. Рома шикает от боли, но не отстраняется.

Стараюсь быть нежной, но перекись щиплет. Непроизвольно дую на рану, и в глазах Ромы вспыхивает огонек. Его грудная клетка глубоко и часто вздымается, взгляд затуманен. Губы слегка приоткрыты.

В моей груди что-то ёкает. Понимаю, что люблю его. Как же хорошо, что он снова появился в моей жизни, что судьба дала мне второй шанс. Зря я тогда сбежала пять лет назад, лишив себя счастья. Почему я была такой глупой, такой слепой? Корю себя, но понимаю, что это бессмысленно. Что сделано, то сделано.