Чтение онлайн

Я даже сериал Турецкий начала смотреть, пытаясь отвлечься, только всё равно ничего не понимала. Мысли всё равно крутились вокруг подруги и Тигровского, словно заколдованный круг. Ещё и тревожный звонок отца подливал масла в огонь, напоминая о предстоящем разговоре.

Если он приказал явиться, жди очередной беды. Да только что ещё он может мне сделать? После того, как этот мужчина лишил меня моего самого драгоценного существа на свете, лишил меня сына, я больше не боялась ничего. Эта потеря сделала меня невосприимчивой к новым ударам.

В большое панорамное окно элитной палаты родильного дома, куда меня определил отец, ярко светило утреннее солнце, заливая своим светом всё пространство и создавая причудливые блики на стенах. Только я ничего этого не замечала.

Все моё внимание было прикова но к крошечному личику моего сына. Роды были сложными, малыш оказался крупным богатырём, но мы оба справились. И сейчас этот прекрасный маленький человечек мирно сопел в кроватке рядом со мной, его дыхание было таким робким и чистым.

— Какой же ты красивый, богатырь мой, Алёшенька, — прошептала я, глотая подступающие слёзы счастья и нежности. — Мамин защитник, опора. Мама теперь не одна, теперь у нас всё будет хорошо...

Стоило мне произнести эти слова и так наивно в них поверить, как д верь в палату распахнулась, и в помещение вошёл мой отец.

Вечно угрюмый, суровый и ужасно строгий. Он никогда не терпел неповиновения, не переносил, когда ему перечат, а ещё не признавал ничьего мнения, кроме своего собственного.

Когда я узнала, что ношу под сердцем сына, он перестал надо мной издеваться и изводить. Словно смирился и был даже рад, что у него наконец появится наследник. Ведь мама так и не смогла родить мальчика, а с меня, по его словам, толку ноль, только гулять по мужикам.

— Роды прошли штатно, были определённые сложности, но... — отчитывался врач отцу, словно меня вообще тут не было, словно я была лишь объектом, а не живым человеком, пережившим роды. Но он был беспощадно перебит.

— Меня не волнуют роды, — отчеканил отец, не сводя взгляда с моего сына. В его глазах не было ни грамма нежности, только холодный расчёт. — Как ребёнок? Он здоров?

— Да, вполне. Родился доношенный, признаков асфиксии не выявлено, отклонений по слуху, зрению и реакциям тоже. Здоровый ребёнок, Анатолий Семёнович. — Врач говорил сдержанно, будто перечислял характеристики товара.

— Отлично, — по-деловому сказал он, махнув рукой, чтобы призвать своих верных холуев, то есть охрану, которые всегда были наготове. — Ребёнка в новый перинатальный центр, документы мне, эту, — он ткнул в меня пальцем, словно я не живой человек, а какой-то мусор, который нужно убрать, — выкинуть в обычную палату, я ей оплачивать ничего не намерен. Потом пусть катится...

— Неет! — только и смогла прокричать я, глядя, как моего сыночка увозят незнакомые люди в белых халатах.

Моё тело рвалось к нему, но было обездвижено. Хватка у папиного охранника была бульдожья, из неё не вырваться никому. Это был момент, когда моя жизнь р азлетелась на осколки, а сердце разорвалось на части.

Стерев с лица проступившие слёзы, я отвернулась от стоявших вместе со мной в очереди на анализы людей и тяжело вздохнула. Эти воспоминания слишком сложно игнорировать, когда они всплывают в памяти, и всё так же тяжело их переносить. Каждая деталь, каждый звук, каждое слово отзывались новой болью.

Как же глупа и наивна я была тогда! Мне надо было бежать без оглядки, скрыться от отца, чтобы он не нашёл. Но я ему верила, думала, что мы семья, что, несмотря на все его суровые речи, он всё же любит меня по-своему.

Последние месяцы беременности он не то чтобы заботился, но особо не трогал. Не упрекал, что рожаю без мужа, оплачивал лучших врачей, покупал вещи внуку. И я поверила, что всё будет хорошо. Что он поддерживает меня, как настоящий отец поддерживает дочь, оказавшуюся в трудной жизненной ситуации.

Я наконец ощутила, что не одна, что у меня есть опора. И в итоге так жестоко ошиблась.

Теперь ради редких встреч с собственным сыном я каждые три месяца сдаю полный спектр анализов, раз в полгода беседую с психиатром и практически не живу никакой жизнью.

Мне нельзя иметь друзей, особенно мужчин. Запрещено ходить в любые увеселительные заведения. Даже поход в кафе с подругой может быть расценён, как разгульный образ жизни. Тогда отец снова признает меня падшей женщиной и не разрешит видеться с его наследником, моим сыном. Моя жизнь превратилась в бесконечную череду ограничений, а каждое моё действие продиктовано страхом потерять единственную связь с Алёшей.

После сдачи всех возможных анализов, от которых кружилась голова и ныли вены, я поспешила в офис. Едва переступив порог, сразу окунулась в гул бурного обсуждения пятничного загула. Кто, с кем, куда – каждая деталь смаковалась и пережёвывалась с жаром.

— Янкин мужик, конечно, красавчик, — мечтательно закатила глаза Валечка, словно она сама только что вернулась с романтического свидания.

— А по-моему, он мутный тип, — буркнула Света, которая всегда отличалась прямолинейностью и наблюдательностью. — И относится к ней, как к...

— Ты что мелешь?! — резко перебила её Оля, защищая своего кумира. — Он ей Мальдивы подарил, серьги золотые, рестик снял, потом клуб оплатил. Хороший мужик, щедрый!

Её голос звенел от возмущения, словно Света посягнула на святое.

— А чего тогда отмахивался от неё весь вечер? — Света у нас была любительницей правды, и врать она не стала бы, а раз она так говорила, значит, у меня был ещё один повод переживать за Яну.

Это подтверждало мои собственные опасения.

— Вот молодая ты ещё, глупая, — снова осадила её Ольга, снисходительно усмехаясь. — У человека бизнес, дела. Некогда ему селфиться каждую минуту и песни орать в караоке. Да и не отмахивался он, тебе показалось.

— Он вообще весь вечер какой-то смурной был, дёрганый, ни на кого не смотрел, ни с кем из нас не общался. Даже Янку игнорил... — вставила свои пять копеек Валя, подливая масла в огонь моих подозрений, а затем, словно очнувшись от наваждения, добавила мечтательным тоном: — Но какой красивый...

Её последняя фраза показала, как легко внешняя привлекательность затуманивает разум и заставляет забыть о тревожных звоночках.

— А ты чего так рано сбежала, Ир? Тигра видела? — не участвовать в разговоре мне не дали бы в любом случае, поэтому пришлось включаться в беседу, стараясь сохранить невозмутимый вид.