Чтение онлайн

— Мидяне возвращаются раньше, чем мы ожидали.

— Не обязательно, — сказала царица. — Старый Император еще жив. Наследник не получит полномочий, пока не займет трон. И все-таки, он укрепляет свою власть быстрее, чем я надеялась.

— Его подталкивает Нахусерех?

Аттолия покачала головой.

— Я думаю, его побуждает собственное желание. Релиус говорит, что Нахусерех все еще находится в немилости.

— Да. Релиус. — Царь сделал паузу. — Твой шеф шпионов лжец. И на этот раз он лжет нам, — медленно проговорил он.

Аттолия нахмурилась, затем почти незаметно покачала головой.

— Надо арестовать его, — сказал царь. Еще немного подумав, он решительно добавил: — Немедленно.

«Если нас с царицей убьют, ты сможешь стать капитаном гвардии…». А если царь уничтожит Релиуса? Кто придет ему на смену? Костис едва дышал. Царь не стал отдавать приказ об аресте лично, хотя мог бы, но он обратился к царице в присутствии свидетелей. Теперь все должны увидеть, захочет ли царица защитить своих слуг.

— Позовите Телеуса, — сказала она, и курьер поспешил из комнаты.

«Ты говорил, что он не может действовать, как царь, но он считает, что может…»

Царь с царицей сидели на трое не шевелясь, словно восковые куклы. Костис спрашивал себя, так ли их мысли мечутся у них в голове, как у него самого? Царица ничем не дала понять, о чем она думает. Даже ее глаза не обратились к стоящему перед ней Телеусу. Ее муж был государем Аттолии, а вся ее страна была наводнена эддисийскими солдатами. Она приказала арестовать своего Секретаря.

— Выполни приказ точно, Телеус, — предупредила царица. — Это должно быть сделано немедленно.

Когда капитан вышел из зала, они снова оцепенели. Время медленно скользило мимо них, никто не говорил, никто не двигался. Все ждали. Двери открылись, но вошел один посол Эддиса. Он поклонился престолу и спокойно встал около стены. Двери распахнулись еще раз, на этот раз вернулся Телеус. Он шел во главе гвардейцев, окруживших Секретаря архива. Ошеломленные придворные повернулись к царю. Истина уже была написана на лицах Телеуса и Релиуса. Секретарь архива был виновен.

— Он писал это, — сказал капитан, сжимая в кулаке пачку листов бумаги. — Когда он увидел нас в дверях, он попытался принять яд.

— На этой бумаге написано признание?

— Да.

Релиуса провели через зал, и он упал на колени перед престолом. Он смотрел перед собой, как человек, не видящий ничего, кроме смерти, для которого все звуки мира стали ничем иным, кроме как смутным шепотом.

Все с тем же выражением лица, он поднял глаза к царице.

— Могу ли я объясниться?

Аттолия посмотрела на него сверху вниз и ничего не ответила. Его губы шевелились, но слов не было слышно. Он ненадолго закрыл глаза и постарался справиться с одышкой.

— Когда я сказал вам, что не знаю имя предателя… я солгал, — признался он. — Я уже понял, что это может быть только моя вина. Я посещал одну женщину в городе. Вы знали о ней, знали, когда она бросила меня. Я думал, что она устала от меня, но когда она исчезла, я должен был понять, что я позволил ей узнать слишком много, и что она была мидийской шпионкой.

Он обхватил голову руками.

— Моя царица…

Телеус хлопнул его по затылку так сильно, что Секретарь упал лицом на мраморные ступени трона.

— Для тебя она «Ваше Величество»! — прорычал капитан гвардии.

— Телеус. — Царица осадила его одним словом, но лицо капитана, в отличие от лиц обоих государей, ясно показывало всю степень его ярости и отвращения к предателю.

— Яд? — спросила она Релиуса.

Он подтянулся и снова встал на колени.

— Я боялся, — сказал он.

— Понимаю, — ответила Аттолия. — Но разве невинный человек будет держать яд под рукой?

— Моя… Ваше Величество, — поправился Релиус. — Я подвел вас, — сказал он. — Я виноват, но клянусь, я ни за что не предал бы вас сознательно. Я написал все, чтобы вы знали это. Я не собирался ничего скрыть от вас. Вы должны поверить мне, — настаивал он.

— Я должна верить, Релиус?

Если все, чему он учил ее, было правдой, они оба знали ответ на этот вопрос. Его губы прошептали слово, но он не мог произнести его вслух. Он покачал головой.

— Нет, — тихо и печально согласилась царица. — Уведите его.

Релиуса увели, но ни один человек в зале не пошевелился, боясь первым обратить на себя внимание царицы.

— Вы будете наблюдать? — спросил царь.

— Я должна, — сказала царица.

— Я не могу, — признался царь.

— Конечно, нет, — согласилась Аттолия.

Она повернулась к камергеру, обязанностью которого было следить за порядком в зале во время суда, и сказала:

— На сегодня мы закончили.

Эти слова положили конец судебному заседанию. Камергер поклонился и предложил придворным очистить помещение. Когда царь встал, все остановились и, почтительно склонившись, ждали, когда он выйдет в сопровождении охраны и слуг. Костис оглянулся, чтобы в последний раз взглянуть на царицу, сидящую в одиночестве на троне среди пустого зала.

Нет, подумал Костис. Царь не будет присутствовать при допросе Релиуса. Это означало бы возвращение в ту нору под землей, где Евгенидис был заключен в тюрьму, где он лишился своей правой руки. Если он и выглядит сейчас таким больным, прямо-таки бледно-зеленым, думал Костис, то не от сострадания к Релиусу, а от воспоминания о собственных муках.

Они вернулись в покои царя. Евгенидис остановился посреди караульного помещения.

— Который час? — спросил он, потирая лицо с видом только что проснувшегося человека.

Релиус был арестован, но царя это, похоже, не радовало.

— Половина пятого, Ваше Величество.

— Очень хорошо.

Царь вошел в свою комнату и потянулся к двери, преграждая вход слугам.

— Постучите мне через час, — сказал он. — До этого времени никто не должен меня беспокоить.

Он захлопнул дверь у них перед носом.

— Ну, — протянул Сеанус, — когда царь уединяется позлорадствовать, ему даже ты не нужен, Костис. Странно, почему он не поступает так же, когда ему хочется залезть в нору и зализать раны. Всем вместе стоять в коридоре было бы веселее.

Костис подумал, что сегодня царю, скорее всего, не нужно переставлять кресло к окну, и он хочет быть уверен, что никто из слуг не просочится в его комнаты, несмотря на приказ оставить его в покое.

Он вздрогнул, когда услышал скрежет засова. О существовании внутренних запоров он не подозревал. Сеанус рассмеялся над его удивлением.