Чтение онлайн

Вилли, собственно говоря, не рвался исполнить свое намерение начать пошивочный бизнес, а было нечто, о чем он не сказал мистеру Эсбергеру, излагая свои перспективы на будущее в той знаменательной встрече с глазу на глаз. С первой же встречи с мистером Эсбергером изумительная проницательность Вилли шепнула ему, что человек, решивший жениться на Саре, вполне может получить от папаши кругленькую сумму, ибо невозможно было не заметить, что деликатесная лавочка процветает. Учитывал Вилли и то, что папаша Эсбергер был замечательно экономен, не разбрасывал денег зря и не вкладывал их в то, что считал делом рискованным; к тому же и здоровье его не было особенно хорошим, так что, возможно, он не долго и протянет. Как выяснилось в дальнейшем, Вилли ошибся только в последнем. Все же остальное получило подтверждение в жизни, в большей или меньшей степени. Пока же Вилли не заглядывал слишком далеко, а просто установил курс ближайших действий. Со времени его успешного предприятия с зонтиками он постоянно находился в готовности, высматривая, не подвернется ли где еще какое выгодное дело. Он знал, что портновский бизнес в должной мере обеспечил бы его вполне приемлемой жизнью, и он даже, начав с маленькой мастерской, мог в конце концов основать на ее базе процветающий пошивочный концерн. Но Вилли не вдохновлялся портновским делом, он давно пришел к выводу, что портновский бизнес — не путь к процветанию, во всяком случае, не такой путь к процветанию, какого хотел для себя Вилли. Из наблюдений на фирме "Германн Глэнц и сыновья" он узнал, что прибыль, хотя и вполне солидная, все же не была слишком большой; множество людей занято в мануфактуре, и всем им надо платить немалое жалованье; кроме того, у Глэнца было заведено, что его работницы могут ежегодно покупать себе некоторое количество одежды по сниженным ценам. Короче говоря, накладных расходов в этом бизнесе было предостаточно. Но не было в этом бизнесе того, что так нравилось Вилли, — не было внезапного (хотя и в какой-то мере подготовленного) прироста спроса, как это было в случае с зонтиками, а была только скучная конкуренция с родственными фирмами из-за того спроса, который обычно существовал. Нечто, относительно чего Вилли и находился в постоянной боевой готовности, могло бы принести быструю прибыль в несколько сотен с цента. И вот с чем он это связывал. Он был убежден, что большие деньги можно сделать вокруг нескольких новинок века, о которых он постоянно слышал, — телефон, лампы электрического света, автомобили, аэропланы, кинетоскоп, беспроволочный телеграф. Люди посмеивались при упоминании всех этих новинок, ведь и в самом деле это были, скорее, вещи поэтические и фантастические, и часто, беседуя с Сарой Эсбергер в пору ухаживания, он в несколько напыщенном тоне говорил ей о всем том новом, что начинает входить в жизнь человечества, и скоро, не пройдет и нескольких десятков лет, совершенно изменит ее. Самые обыкновенные люди, говорил он в моменты таких поэтических бесед, смогут разговаривать друг с другом через огромные расстояния с помощью устройства, называемого телефоном. Огромные воздушные корабли, построенные людьми, станут переносить людей по воздуху через весь Американский континент. Но хорошо было все это говорить и расхваливать девушке во время ухаживания и совсем другое убеждать твердолобого бизнесмена, пусть это даже будет мистер Эсбергер, что какой-то юный закройщик из фирмы "Германн Глэнц и сыновья" собирается сделать серьезную ставку на что-то из области научной утопии. Потому-то Вилли, хотя он и мог говорить о новинках века весьма возвышенно и красиво, помалкивал о своих намерениях, не советовался ни с кем, а просто строил свои, вполне конкретные практические планы. Если же мистер Эсбергер узнает раньше времени, на что решил пустить Вилли полученные им к свадьбе четыреста долларов, он может просто не согласиться с этим и денег не дать, он может фактически и вообще изменить свое мнение о Вилли и не считать его больше подходящей кандидатурой для того, чтобы занять место зятя.

Было в то время одно местечко на Четырнадцатой улице под названием "Автомат", и Билли, еще до своего знакомства с Сарой Эсбергер, частенько захаживал туда, стоило лишь у него появиться свободному времени. Это было одно из развлекательных заведений, что начинали процветать в Нью-Йорке. "Автомат" содержал в себе все новые выдумки и изобретения, обычные для таких заведений: мешки, по которым ударяли кулаком, чтобы узнать свою силу; фонографы; автоматы для определения вашего веса; машины, выкидывающие жевательные резинки; кинетоскопы, демонстрирующие движущиеся картинки, — словом, все, что помогает клиентам освободить свои карманы от мелочи. Это заведение весьма нравилось Вилли, но не потому, что ему важно было измерить силу своего кулака, определить вес или посмотреть в щелочку кинетоскопа на завлекательные картинки, — вовсе нет; больше всего ему было интересно наблюдать за всем тем, что происходило в полуподвальном зале "Автомата", где находилось одно из самых захватывающих и впечатляющих зрелищ, какие он когда-либо видел. И зрелище это к тому же было весьма поучительно. Здесь, в полуподвале, была смонтирована миниатюрная железная дорога, по рельсам которой бегал открытый вагончик: когда он останавливался у маленькой станции, в него из специального устройства ссыпались никели [7] , и вагончик продолжал свой путь, неутомимо бегая по круговой колее, а когда он достаточно заполнялся, то переходил на другие рельсы, делал поворот к дальней стороне подвала и сбрасывал свой груз в специальный бункерчик. Это был не простой бизнес, не тот бизнес, который просто делает деньги, это был бизнес, который делает деньги на том, что дает посмотреть, как делают деньги, и свечение всех этих падающих никелей, дождем ссыпающихся в бункер, а оттуда — в воображении зрителей — в их собственные карманы, заставлял зрителей еще раз слазить в карман за кормом для юркого вагончика. Такой бизнес глубоко волновал и восхищал Вилли. Разве это похоже на портновское дело? Нет, здесь не было пота, не было огромного штата, которому надо платить, — здесь все делали забавные механизмы, и делали это играючи. Посетители входили, бросали свои монетки в щели, маленькие железнодорожные вагончики собирали их и очищали карманы посетителей. Только один человек обслуживал машины, присматривал за их исправностью, а так как служитель был один, то и возможности для злоупотребления со стороны персонала были сведены к минимуму. А у владельца этого заведения была только одна забота: пару раз в неделю забрать кучу никелей и положить их в банк. Вилли такой способ деланья денег казался прямо-таки научным. И — воистину современным.

Когда Вилли наносил визиты в "Автомат", несколько и его пятицентовиков нашли свою дорожку в карман владельца этого заведения, но больше всего времени тратил он на исследовательские наблюдения, на разговоры с постоянными клиентами, на размышления, приводящие его к определенным выводам. Эти люди не знали, что им с собой делать по окончании рабочего дня, вот что он обнаружил. Рабочий человек получает слишком мало для того, чтобы повести семью на представление водевиля. Он только и может, что взять пару-тройку кружек пива в салуне, а позднее, ближе к ночи, доходило и до более крепких напитков, уж таков этот вид развлечения. А так как в большинстве своем это все был человек женатый, то жена его, вероятно, неодобрительно относилась к такой форме отдыха, особенно в тех случаях, если муж напрочь исключал жену из подобных видов отдыха. По своему жизненному опыту и благодаря наблюдениям, Вилли знал, что пустое это дело пытаться наполнить пустые дома, если ты предпочитаешь бездельничать после рабочего дня; он все знал о той тяжелой усталости, которая накатывает с сумерками и заставляет тщетно стремиться к волнению и приключению. Некоторые молодые люди, вроде Эда Сейлера, имели свои специальные способы провождения времени, но большинство были такие, как Вилли, — с постоянной усталостью в конце рабочего дня. Вообще это было величайшее в его жизни открытие, когда он в миг озарения понял, что он был как большинство людей; а великой эту мысль он считал потому, что сделал из нее хороший вывод; раз он принадлежит к большинству, то, значит, то, чего он хочет, и то, что ему нравится, так же необходимо и желанно для большинства. Единственное, что отличало все-таки его от большинства, говорил он себе, это то, что он обладает энергией, решимостью и готовностью эксплуатировать новинки века. Подобные мысли занимали его несколько лет. И все эти годы он выжидал момента, когда сможет воплотить свои замыслы в действия. В течение этих выжидательных лет он внимательно наблюдал и многое примечал; например, приливы и отливы доходов в увеселительных заведениях; дождливый, например, день наполнял залы бурлеск-шоу до отказа, чего нельзя было сказать о ясных звездных и лунных вечерах; и еще, всякая новая мания (вроде танца Саломеи), внезапно вспыхивая и взлетая, принося известность своим исполнителям и обильную прибыль учредителям, как правило, навлекала на себя ярость полуофициальных общественных деятелей и охотников за скандалами, и вот отрасль, процветшая на время, так же внезапно умирала под аккомпанемент улюлюканий и насмешек и под ропот возмущенной, морально уязвленной публики. Как холостяк, изголодавшийся по необходимым половым контактам, бегал Вилли в "Автомат", наслаждаясь этими новыми развлечениями и сожалея, что мораль крестоносцев (как он называл про себя христиан) всегда пыталась уничтожить их; но как человеку, стремящемуся к бизнесу, ему казалось, что зрелище, которым люди могут себя развлечь, более того, развлечь и своих жен и детей, принесет в конечном счете больше пользы, чем может быть пользы от той незначительной суммы, которую человек, никогда не развлекавший себя и семью, скопит под старость.

Эти и подобные размышления убедили Вилли, что свой первый большой бизнес он рискнет начать, открыв такой или похожий пенсовый зальчик для развлечений: он сделал все необходимые предварительные запросы о найме машин и о сдаваемых в аренду подходящих помещениях. Недели он потратил, жонглируя цифрами, сводя цены к абсолютному минимуму, но, как ни крути, по самому скромному счету для начала ему нужно никак не меньше тысячи долларов. Он же имел только шестьсот и, следовательно, ему не хватало еще четырехсот долларов.

Вскоре после знаменательной беседы с глазу на глаз с мистером Эсбергером, Вилли сделал официальное предложение Саре, и была назначена дата свадьбы — через три месяца. На следующий день, в те полчаса, что предназначались для ланча, Вилли нанес один из своих периодических визитов мистеру Брейли, в местную контору недвижимости "Брейли и Бергенсон".

— Удачно, что вы зашли повидаться со мной сегодня, — сказал мистер Брейли, — я только что получил информацию о помещении, которое, полагаю, вам стоит посмотреть. Да и цена, которую за него запрашивают, вполне может вас устроить.

— Могу ли я спросить, какую цену они хотят?

— Не хочу вводить вас в заблуждение, это все еще нуждается в уточнении. Но для той цели, которую вы себе наметили, помещение в самый раз. Как только я увидел его, я сразу сказал себе: это как раз то, что ищет мистер Сейерман. Пара стен внутри разборные, можно расписать их красками, потом вы укрепляете их в том месте, где вам хочется, а надоест — переставите по-другому, и вы имеете дворец для развлечений.

— Где же именно находится это помещение?

— Только повернуть за угол. Несколько кварталов отсюда — на Рейбурн-стрит.

— Но Рейбурн-стрит считается трущобной улицей.

— Что вы хотите? Вы хотите обосноваться на Лонгакр-сквэе?

— Ну хорошо… Так сколько они запрашивают?

— Я скажу вам кое-что, мистер Сейерман. Эта собственность принадлежит человеку, владеющему массой недвижимости, и он не имеет никакой нужды беспокоиться о столь незначительном зале. Он готов отдать его такому предприимчивому парню, как вы, за сущие пустяки.

Пока мистер Брейли все это говорил, он внимательно изучал Вилли, прикидывая его финансовые возможности на манер ростовщика, оценивающего стоимость принесенного ему в заклад предмета.

— Восемьсот долларов вы заплатите за двухгодичный найм, — сказал он наконец.

— Восемьсот долларов? Не многовато ли для такой местности?

— Многовато? Эта сумма включает в себя одногодичную арендную плату авансом. Слушайте, место будет сказочно рентабельно! А вы хотите потерять его из-за того, что жалеете пары сотен? Посмотрите-ка сами это помещение, тогда скажете. Я пойду с вами.

— Да, мистер Брейли, не мешало бы взглянуть на него, — задумчиво согласился Вилли.

Владение под номером 14 на Рейбурн-стрит имело не очень-то свежий вид, занято оно было парикмахерской и татуировщиком по имени Чарли Гофф. Главная витрина разбита и заколочена досками, вывеска, висящая над входом, гласила: "Бритье 5 центов; стрижка 10 центов". Ниже висела маленькая вывеска, извещавшая: "Татуировка, нижний этаж". И на каждой стеклянной панели входной двери было по примитивному изображению человеческого глаза, а ниже слова: "Черные Глаза Сделаем Натурально". Внизу корявыми буквами приписка: "Чарли Гофф, мастер-татуировщик. Все виды работ 20 центов. Входите".

Рейбурн-стрит выглядела мрачновато. Неподалеку от Чарли Гоффа располагалась лавка старьевщика, все вокруг загромоздившая и обезобразившая своим хламом, сквозь который пробирались по узкому проходу. Содержимое лавки, переполняя ее, вывалилось на улицу, на тротуар, поражая разнообразием предметов, — рамы от картин, латунные кровати, тазы и кувшины, неожиданное чучело лосиной головы, резные дубовые стулья, на которых тоже стояли предметы, керосиновая лампа, например, большой медный поднос, загроможденный всякой мелочью, и возвышающийся надо всем довольно изящной формы самовар; тут же припали к стене замурзанные и щербатые мраморные плиты, старинные рукомойники, мясницкие колоды. По другую сторону от Чарли Гоффа располагался ночлежный дом, взимавший за ночлег 30 центов, а дальше галантерейная лавочка, торгующая пуговицами и детскими товарами, еще дальше находился ресторанчик, решительно сообщавший нечто о своем меню: "Бобовый суп — 5 центов".

Вилли знал эту улицу; здесь был салун, возле которого вечно околачивались проститутки, а немного дальше, за перекрестком, располагалось известное заведение Толстушки Анны. Одним словом, это была не очень здоровая улица. Но Вилли понимал, что именно здесь и можно сделать хороший бизнес; он прикинул, что и люди, коротающие ночь в ночлежке или возле Толстушки Анны, и те, что ждут, когда в аптеке на углу им приготовят по рецепту нужное лекарство, и те, что выходят из салунов, — все это его потенциальные клиенты. В посетителях лавки старьевщика и покупателях детских товаров он не был уверен, но все же место прекрасное, а главное, недалеко от магистрали, и многоквартирных домов здесь хватает, а в них живет немало любопытных и желающих убить свое время.