Чтение онлайн

Наследники дела народного героя Иуды Маккавея стали предметом ненависти народа Иудеи. В своём исследовании В. Чериковер отмечал:

«Определённые главы “Книги Еноха” (84–95) датируются хасмонейским периодом, или даже более точно, временем Александра Янная. В этих главах социальная ненависть эпохи нашла своё самое сильное выражение. Автор с яростью говорит о богатых, неправедно наживших свои богатства, угнетающих бедных и преследующих праведников (85:7; 86:8; 87:8–10). Они верят в свои богатства, но их вера суета, поскольку грядёт им погибель в день суда, и сам Бог возрадуется гибели богачей (84:7–8; ib. 10). Злой смеётся над праведным, но в день суда праведный вознесётся на небо, в то время как злой будет низвергнут в ад (103:1 ff.; 100:1 ff.). Бог покарает злых, и праведные примут также участие в мести и будут безжалостно убивать своих угнетателей (88:12). Богатые именуются также “злыми” и “неверными”. Они нарушают законы Торы Моисея (89:2) и автор этого раздела без колебания обвиняет своих врагов в идолопоклонстве (89:9, ib. 14).

Если мы сравним эти главы Книги Еноха с выражениями Бен Сиры (примерно 200 г. до н.э., то есть под властью Селевкидов. — В. В.), мы увидим, что в течение столетия классовая ненависть стала гораздо острее. Бен Сира высказывает отрицательное отношение — отношение презрения и насмешки — богатого к бедному, Енох говорит о преследовании. Бен Сира советует бедному не искать общества богатого, но Енох говорит о настоящей войне. Бен Сира всё ещё готов поверить, что богатство не связано с преступлением, а у Еноха богатство и преступление идентичны. Бен Сира полон предчувствием как бы богатство не привело личность к религиозному греху; в то время как Енох рассматривает богатство как язычество, которому суждено быть уничтоженным мечом. И если во времена Бен Сиры была ещё надежда, что внутренний раздор между двумя частями еврейской общины мог закончиться мирно, то теперь стало ясно, что только открытая война может решить проблему»{31}.

Такие социальные конфликты вообще не редкость и не только в древних обществах. Однако исключительное значение данного конфликта не только для иудейского царства, а, пожалуй, и для всей духовной истории Западного мира в том, что он разразился в обществе теократического характера. Противостояние нашло необыкновенно острое религиозной отражение с привлечением мощного религиозного чувства и мысли, заложенных в Книге Книг — Библии.

Религиозная форма социального конфликта иудейского общества была неизбежной ввиду самой теократической формы правления в Иудейском царстве, хотя формально для внешнего мира верховный правитель именовался царём. Более того, он и его приближённая знать искренне хотели, как это показал поэт Кавафис, чувствовать себя элитой эллинистического царства, но сущности дела это не меняло. Совместить иудейскую теократию и, в общем, достаточно светский эллинистический характер государства оказалось невозможным, поскольку здесь имел место конфликт цивилизаций.

Как было уже указано выше, все правители династии Хасмонеев прежде всего претендовали на должность Первосвященника, причём по причинам весьма земным. Выше отмечалось, что именно Храм был центром Иудейской религиозной цивилизации и всего иудейского мира. Ему поклонялись, и его служители составляли отдельную касту общества — своего рода касту когенов, потомков брата Моисея — Аарона. Именно в Иерусалимский Храм стекались пожертвования иудеев всего мира, он был центром паломничества. Более того, в том теократическом обществе он выполнял функцию Государственного банка страны. Там же хранились денежные накопления частных лиц. Словом, пост Первосвященника, безусловно, давал возможность контролировать и до известной степени распоряжаться финансовыми ресурсами страны. Этим и объясняется стремление членов династии Хасмонеев сохранить за собой этот пост. Несомненно, это было нарушением традиции, поскольку они, хотя и принадлежали по происхождению к левитам, всё же не были урождёнными когенами.

Естественно, что такое положение определяло соответствующую расстановку социальных сил в стране, что, разумеется, нашло своё идеологическое выражение в различных религиозно-политических течениях. Сохранившиеся источники, прежде всего сочинения Иосифа Флавия, называют главные из них — саддукеи, фарисеи и ессеи. Каждое из этих движений, конечно, отражало, хотя иногда и в непрямой и часто весьма противоречивой форме, интересы различных, нередко даже враждебных друг другу социальных групп и классов.

Разумеется, сведения об этих движениях, приводимые Иосифом Флавием, отражают положение, сложившееся в I веке н.э. Кроме того, его сочинения предназначались к образованных для представителей античной интеллигенции, и эти движения именовались философскими школами. Однако общую картину они характеризуют достаточно верно.

Саддукеи были выразителями интересов высших классов иудейского общества — представителей хасмонейской династии, высшей духовной и светской аристократии, богатых землевладельцев и, если можно прибегнуть к современной терминологии, верхов торгового капитала. В основном это те, кто выиграл и закрепил своё положение в результате завоеваний Хасмонеев и поэтому добивался включения страны на достойных условиях в систему политических и экономических отношений античного мира. Весьма часто представили этой элиты были связаны друг с другом тесными семейными узами.

Их название восходит к имени Цадок — Первосвященнику времени царя Соломона. Безусловно, было бы неверно видеть в них удачливых преемников прежних иерусалимских сторонников эллинизма, из-за которых и началось восстание Маккавеев. Они явно не чуждались внешних форм эллинистической культуры, особенно технических достижений, в частности, в области деловой и, конечно, военной технологии. О последнем, кстати, свидетельствует и наличие большого количества иностранных наёмников в царской армии. Ведь для общения с иностранными военными и гражданскими специалистами, приглашаемыми в страну, а также для дипломатических сношений, необходимо было знание иудейской элитой греческого языка. Однако нельзя сомневаться в их искренней преданности религии Моисея и авторитету Торы и Танаха. Исследования последних лет не подтверждают того мнения, что они не признавали Устную Тору. У них, конечно, была своя традиция толкования Священного Писания. В частности, саддукеи утверждали, что законы ритуальной чистоты относятся только к Храму и его священникам. Можно заключить, что тем самым они подчёркивали свой аристократизм. Не исключено, что духовный аристократизм саддукеев, утверждаемый также их высоким социальным и материальным статусом, способствовал формированию их теологических представлений. Они отрицали идеи посмертного воздаяния и бессмертия души. Их рационализм доходил до того, что они отрицали представление об ангелах как о сверхъестественных существах. Вера в свободу воли человека доходила до признания отсутствия участия Бога в человеческих делах. Как считает профессор М.М. Шахнович, вполне допустимо предполагать тут влияние идей античной философии, прежде всего школы Эпикура{32}. Но стоит ещё раз указать, что саддукеи никогда не покушались на авторитет Священного Писания, и их эллинизм носил поверхностный характер. Кратко говоря, они старались построить современное эллинистическое государство на иудейской религиозной и национальной основе.

Естественно, что у саддукеев были противники, опиравшиеся на настроения основной части народа, — фарисеи. Это наименование, как считается, происходит от еврейского слова «перушим» — «отделённые». По современным представлениям, это связано, вероятно, со стремлением к строгому соблюдению законов иудаизма, в том числе пищевых и ритуальных. Несомненно, что основы их мировоззрения были заложены в движениях предыдущих веков, в частности, «хасидеев» — борцов против греко-сирийцев за независимость, возглавляемых Иудой Маккавеем. Хотя прямая идентичность этих движений не доказана, всё же нельзя сомневаться в определённой преемственности их взглядов. В отличие от саддукеев, фарисеи представляли широкие низшие слои населения Иудеи, и, конечно, они гораздо теснее были связаны с иудейской традицией. Для них святы были только положения Торы Танаха, и хотя они могли пользоваться в полемике греческой терминологией, вся эллинистическая традиция была им глубоко чужда. Ясно, что это было следствием их низкого социального положения. Не могло, конечно, быть и речи о заимствовании из эллинистической культуры каких-то вольнодумных идей. В сложных случаях они руководствовались «поучениями отцов», которые впоследствии составили то, что стали называть Устной Торой, запечатленной через столетия в томах Талмуда. Они, в противоположность саддукеям, верили в бессмертие души в форме воскресения из мёртвых и воздаяние после смерти. Происхождение этого убеждения достаточно проблематично. Как пишет В. Тарн, «странно, что некоторые учёные утверждали, будто евреи заимствовали свою веру в бессмертие у греков, ибо у эллинистических греков такой веры не было; правда, по их верованиям некоторые люди могли достичь бессмертия, но только некоторые; обычной наградой хорошему человеку остаётся только вечная память… Более вероятно, что они самостоятельно выработали веру в бессмертие, хотя мнения об этом по разным причинам расходятся»{33}. Верили фарисеи в ангелов и в неразделимость свободы воли человека и Божьего предопределения. Характерно в этом смысле высказывание р. Акибы из талмудического трактата «Пирке Авот»: «Всё предопределено, но свобода дана выбора» (Пирке Авот 3:19). Хотя Акиба жил уже в конце I века н.э., нет сомнения, что его формула отражает фарисейскую традицию. Однако несмотря на оппозицию саддукеям, отношения фарисеев с Хасмонейскими властителями были в разные времена весьма различными.

Однако прежде необходимо отметить ещё одно важное движение в иудействе хасмонейского периода — ессейство. Об истории, а также идеологии этого движения известно гораздо больше, чем отрывочные сообщения Иосифа Флавия и других античных авторов. Свет на эти вопросы пролили находки рукописей этой общины Кумрана в пещерах у Мертвого моря. Не вдаваясь в подробности, отметим только выводы ведущего исследователя этой проблемы — профессора И.Р. Тантлевского. Ессейское движение, как и фарисейское движение, восходит к антиэллинистическому движению «хасидеев». Как отмечает исследователь, кумраниты рассматривали свою общину как духовное «святилище человеческое», резко противостоящее осквернённому, по их мнению, Храму. В этой общине господствовал имущественный эгалитаризм, вплоть до полного отказа даже от намёка на личную собственность. Кумраниты полагали, что только под водительством Мессии — Царя из рода Давида и при поддержке небесных сил возможны военные действия против врагов Израиля и установление истинного царства Божия. Кумраниты верили во всеобщее воскресение из мёртвых в конце дней, которое, как они ожидали, произойдёт ещё при их жизни. В результате неправого суда в Иерусалиме в период правления царя Иоанна Гиркана в 137/136 годах, был казнён их духовный вождь «Учитель праведности». После этого они отождествили своего Учителя с последним израильским пророком, которому дано преодолеть противостояние между порядками в мирах земных и духовных. Возникает со временем представление, что Учитель праведности в качестве Мессии своей мученической смертью искупил грехи всего человечества. Более того, второе его явление воскресит умерших, покарает нечестивцев и утвердит на земле царство Божие. Еще более поразительной была вера в предопределение вплоть до того, что вся мировая история, ещё не начавшись, уже состоялась в идеальной форме в Промысле Божием. Из этого следовало, что даже отдельные поступки, слова и даже мысли каждого человека являются реализацией замысла Божия. В общем, ессеи были наиболее заметным и многочисленным из движений мессианского направления{34}. У ессеев гораздо сильнее, чем у фарисеев, выражена враждебность к существующим в Хасмонейском царстве не только светским, но и религиозным порядкам. Более того, при утверждении того, что праведности личности служит отказ от собственности, нищета, безвестность, смирение, иногда они занимали активную общественно-политическую позицию вплоть до участия в вооружённом восстании и битвах гражданской войны.

Политика Хасмонейских правителей по отношению к этим движениям была весьма противоречивой. Поскольку ессеи самоустранились от участия в активной жизни общества, то публичная политика в масштабах государства велась саддукеями и фарисеями. Их вожди встречались на заседаниях своего рода государственного совета — Синедриона (по-гречески — собрание, совещание), происходивших в одном из помещений Иерусалимского Храма. Сложилась традиция обсуждения в этом совете наиболее важных государственных дел, издания законов и разбора наиболее важных судебных дел. Это учреждение состояло из 70 мудрецов во главе с председателем, и в нём были представлены как саддукеи, так и фарисеи. Первоначально Хасмонеи, утвердившие свою династию в результате общенародной войны с языческими полчищами Селевкидов, несомненно, сохраняли тенденцию идеологической близости с народными движениями. Первоначально Иоанн Гиркан был, очевидно, близок к фарисейской традиции. Однако по мере укрепления царской власти и усиления влияния эллинистических тенденций в кругу царского двора влияние саддукеев усилилось, разумеется, за счёт фарисеев.

Не осмеливаясь выступать против победоносного правителя страны, фарисеи избрали весьма изощрённую тактику. Они стали требовать от Иоанна отказаться от сана Первосвященника, считая его происхождение недостойным такого поста. Дело даже дошло до прямой клеветы, поскольку один из вождей фарисеев даже публично обвинил князя в том, что его мать была в плену у язычников. Это было явной неправдой, но члены Синедриона отказались удовлетворить требования разгневанного Иоанна о наказании клеветника. После этого случая на всех важных государственных постах, к недовольству народа, саддукеи были заменены фарисеями. Надо сказать, что требование отказаться от поста Первосвященника было хорошо продуманным ходом. Напомним, что Храм в иудейском теократическом государстве выполнял важные финансовые функции, он был своего рода Государственным банком страны. Там хранилась государственная казна и частные вклады, туда стекались пожертвования иудеев со всего мира. Отказаться от этого поста для князей, а потом царей Иудеи означало отказаться от контроля над важнейшим рычагом управления страной и практически оставить за собой только призрачную, хотя внешне и блестящую, власть правителя. Это было тем более неприемлемо, потому что и претензии Хасмонеев на царскую власть были недостаточно обоснованны, поскольку они не принадлежали к династии Давида и Соломона.