Чтение онлайн

– А теперь, познакомьте меня с персоналом – попросил Михаил.

Вольф немедленно подал команду, оба охранника вскочили со своих мест, и замерли перед ними. Но не успели они сфокусировать свое зрение на Беловском, как уже кувыркались, сметая стулья в глубоком нокдауне. Вольф от неожиданности открыл рот и вытаращил глаза. Беловский улыбнулся и пожал плечами:

– Они оставили тревожные кнопки. Я их уволил.

После чего коротким ударом сложил начальника охраны пополам, унес в комнату отдыха и положил на кровать. Вернувшись назад, он осмотрел провинившихся охранников, приподняв по очереди их головы, добавил по короткому сотрясающему мозг удару, для уверенности, и тоже унес в комнаты отдыха, где крепко связал всех троих проводами, которые оторвал от настольных ламп.

Потом он внимательно осмотрел все мониторы, заметил копошащегося в саду садовника, с удовлетворением отметил, что камеры были установлены не только снаружи, но и в помещениях. Увидел повара у плиты, доктора, озабоченно склоненного над компьютером, горничных, поливающих цветы и гладящих белье, запомнил, кто, где находится, и направился в сторону кухни.

Когда он проходил по длинному коридору, из двери справа неожиданно вышла девушка-креолка, видимо тоже горничная. Беловский, улыбнулся ей, вежливо пожелал доброго утра и, как ни в чем не бывало, пошел дальше. Через несколько шагов он обернулся: горничная стояла на том же месте и почему-то внимательно смотрела на него. Кто знает, что это за девица и что у нее на уме? Может она просто изучает нового симпатичного сотрудника, а может она и есть агент шейха? Оставлять ее было небезопасно. Вдруг она заглянет к охранникам, чтобы сменить у них постель? Поэтому Михаил, сконцентрировав все свое обаяние, и направив его в сторону креолки в виде лучезарной улыбки, произнес:

– Простите меня, мисс! Я первый день работаю тут и не могу найти кухню. Вы не покажете мне ее?

Девушка изобразила недовольное лицо, будто ее отвлекают от очень важных дел, как бы говоря всем своим видом: «Ну что с вами сделаешь!», кокетливо поправила волосы и неповторимой креольской походкой, направилась к Беловскому.

– Вы надолго к нам? – игриво спросила она.

– Все может быть, – голосом бархатного леопарда ответил Михаил.

– Вы из Европы?

– Нет, из Израиля.

Девушка хлопнула огромными ресницами:

– Разве Израиль не в Европе?

– Нет, он не в Европе. Но разве это имеет какое-то значение?

– Мне нравятся парни из Европы ­– надула губки креолка.

– Но в Израиле почти все из Европы.

– Правда? А где же тогда израильтяне? – искренне удивилась она.

Беловский подумал: если это агент, то она очень хороший агент, так как играет глупую девушку безупречно.

– Это сложный вопрос, мисс…

– Джулия, сэр. Джулия Косанна.

– Очень приятно, мисс Джулия, протянул ей руку Михаил. – Я Дэвид Винник. Мне очень приятно, что вы первая, с кем я познакомился в этом доме.

Она звонко хихикнула: Сначала вы познакомились с Амалем, Гуно и Парту.

– Это те охранники?

– Угу!

– Мне очень жаль…

– Ну что вы! Это было так здорово! Я терпеть не могу этих придурков.

– Чем же они вас так разозлили?

– О, если бы вы знали их! Они подглядывают в камеры слежения за девушками. От них нигде не спрятаться на этом острове!

– Надеюсь, что вскоре познакомлюсь с ними поближе.

– А можно я буду рядом с вами, когда вы будете с ними знакомиться, а? Ну, пожалуйста! – мурлыкнула, заглядывая Беловскому в глаза Джулия.

– Я не против…

Джулия по-свойски повисла у Беловского на руке и изобразила при этом от радости что-то вроде румбы:

– Ес, ес, ес! – взвизгнула она. – А вы любите купаться в море?

– О, я готов не вылезать из океана, если есть такая возможность!

– Тогда мы будем вместе ходить на дальний пляж, где нет камер слежения. А то Амаль, Гуно, и Парту всегда преследуют меня по пятам и мне приходится купаться только тогда, когда они на дежурстве. Мы и правда, будем теперь купаться вместе?

– Ну, конечно! – ответил Михаил, подумав, что встречи креолок с моряками всего света в течение нескольких веков, не могли не наложить заметный отпечаток на характер знойных женщин этого народа.

– Вот и кухня, – огорченно сказала Джулия, – а что тебе тут нужно?

– Я могу не отвечать на некоторые вопросы? – спросил Михаил. Но креолка изобразила на лице такую обиду, что он добавил ­– у меня работа такая.

Она вздохнула.

– Ну, как хочешь… Когда ты освободишься?

– Я еще не знаю.

– Я буду ждать, ладно?

– Зачем ждать? Если хочешь, зайди сюда через десять минут.

– А что тут будет?

– Сюрприз…

Она приподнялась на цыпочки, чмокнула Беловского в щеку и шепнула:

– Я так рада, Дэвид, что ты приехал!

Джулия повернулась на высоких каблуках и ушла все той же неповторимой походкой, а ошеломленный таким напором Михаил остался моргать глазами у дверей кухни.

– Эй, герой-любовник, очнись! – услышал он голос Изволь.

Он смущенно крякнул:

 – Чего мне очну…, очинать…, очнять… – пытался правильно просклонять глагол «очнуться» Беловский.

– Ты хочешь сказать: чего тебе очухиваться? Что ты и так очухнутый?

– Ну, да… примерно это.

– Вот ведь какой ненадежный ты товарищ оказался! Ай-ай-ай…

– А чего я? – засмущался он, – и вообще, ты опять почему-то замечаешь плохое!

– Да какое уж там плохое! Очень даже хорошее! Просто великолепное! Такая фемина ему попалась! Известно давно: нельзя мужиков одних на юг отпускать!

– Я не на юг поехал, я в командировке…

– Еще лучше! Его в командировку ответственную постлали, но не прошло и часу, а на нем уже креолки гроздьями висят! Ну, просто – настоящий командировочный! Образец, так сказать!

– Так, Лизка, – напустил строгости Михаил, – ты меня отвлекаешь!

– Смотри у меня, чтобы эту шоколадку тоже усыпил! Всех, так всех! Я проверю!

Беловский хотел что-то еще сказать в свое оправдание, но Изволь уже отключилась. Он в сердцах сплюнул и резко открыл ногой дверь на кухню. У шипящей сковородками плиты, удивленно моргая на Михаила, стоял лоснящийся от пара повар-индус. В его пухлых руках был маленький полиэтиленовый пакетик с каким-то порошком. Михаил решительно вошел и спросил, пристально глядя тому в перепуганные карие глаза:

– Что это?

– Это… это приправа – покрывшись испариной, промямлил повар.

– А ну, попробуй на язык!

Повар побледнел и стал пятиться. Михаил сгреб с разделочного стола огромный нож, и повторил:

– А ну, попробуй на язык!

– Нет, нет… я не могу…

Михаил со всей силы ударил тесаком по доске так, что она разлетелась на куски.

– Пробуй, я сказал!

– Нет, нет! – дрожащим голосом застонал тот. Его ноги подкосились, и он рухнул на колени. – Помилуйте меня, господин! Меня заставили!