Царь мира сего, или Битва пророков продолжается
Шрифт:
Воцарилась тишина. Беловский осматривал сокрушенные позиции врага, как Наполеон поле Аустерлица. Троянцы забыли про оборону приборчиками и уставились на него. Батюшка отвесил нижнюю челюсть и так и замер. Саня вперился глазами Мишке прямо в рот, как будто увидел в нем ежа.
– Перекрестись… – выдавил он.
– Развяжи руки, тогда перекрещусь. И вас всех тут так перекрещу! Мало не покажется!
Троянцы переглянулись. Батюшка громко сглотнул. Саня приказал:
– Возьмите его все вместе за левую руку, а правую чуть ослабьте, но не развязывайте до конца.
Троянцы вцепились в левую руку Михаила так, что затрещала одежда, а правую освободили настолько, что можно было покачать рукой на расстоянии десяти сантиметров. Саня скомандовал:
– Приготовились! Все готовы?
– Готовы! – ответили троянцы.
Отец Киприан встал с пола, взял икону Спасителя и поднял над собой:
– В руци твои, Господи, предаю души наши! Ты же нас защити, сохрани и живот вечный даруй нам, Аминь!
Саня еще раз осмотрел все детали, на всякий случай плотно затворил распахнутые дьяконом двери церкви, сглотнул и сипло прошептал:
– Ну… крестись!
Беловский пошевелил кистью, пытаясь изобразить крестное знамение. Получилось не очень отчетливо.
– Не может, не может осенить себя, аспид! – торжествующе засмеялся батюшка.
– Могу! Только вы мне специально не даете, потому что боитесь моего крестного знамения! Отпустите руку побольше!
– Как же, держи карман шире! Знаю я ваше лукавое племя!
Но Саня велел освободить ему руку совсем. Отец Киприан выставил икону как щит, опасливо выглядывая из-за нее. Саня опять скомандовал:
– Приготовились! Держим крепче! Ракитчиков, не отвлекайся! – сказал он одному троянцу. А потом приказал Беловскому – Крестись!
Михаил с удовольствием перекрестился затекшей рукой. Он широко и смачно перекрестился еще раз, потом еще и еще. На душе было радостно оттого, что он мог креститься, да и просто двигаться. Рука наслаждалась движениями, а он наслаждался вытянутыми лицами неприятеля.
– Ну а теперь, подходи по одному, бесенята, я и вас крестить буду! – раздухарился Беловский.
Тут неожиданно скрипнула дверь. Все оглянулись на нее и замерли в мистическом ужасе. Батюшка часто зашептал: «Свят, Свят, Свят… ». Прошло с полминуты. Все облегченно вздохнули. Предположили, что это, наверное, ветерок на улице дунул, и хотели уже приступить к Беловскому, но дверь скрипнула опять…
Троянцы бросили Михаила и опять приготовились к обороне, ощетинившись приборчиками. Отец Киприан с иконой в левой руке, и большим серебряным крестом в правой, как гладиатор, тоже приготовился к бою.
Дверь скрипнула еще. Образовалась тонкая щелочка, яркий луч дневного света высветил срез причудливых завихрений кадильного ладана. Троянцы напряглись как пружины. Священник торопливо что-то шептал. Вдруг какая-то тень перекрыла часть света из щели. «Господи, Царица небесная не оставь нас!» – выдохнул он дрожащим шепотом.
Дверь приотворилась шире. Тень не исчезала. Наоборот, стало отчетлив видно, что за ней кто-то стоит…
Напряжение нарастало. Оно передалось и Беловскому. Скрип двери казался громом, а шорох за ней звуком реактивного двигателя. Наконец дверь отрылась настолько, что в щели зловеще блеснул чей-то глаз. Он внимательно осмотрел происходящее внутри, после чего открылась настежь и в церковь, как ни в чем не бывало, вошел отец Варсонофий. Он деловито трижды перекрестился на иконостас, поклонился алтарю, взял в руки псалтырь и вопрошающе посмотрел на священника. Мол, что дальше читать?
Отец Киприан, не отрываясь, смотрел на дьякона. Пауза затянулась. Саня покашлял. Батюшка очнулся:
– Живой ты, отец дьякон?
– Вашими молитвами…
– Ты … где был? Как уцелел?
– Я… я – тут. Нигде. Я – тут. Там, вот. Был… там, – мямлил он, стыдливо кивая на дверь.
– А как же Караганда? – спросил один из троянцев.
– Как… какая ганда… кара… – совсем стушевался дьякон.
– Все понятно! – воскликнул Саня. – Он его вернул обратно! Или не он, а Крест Животворящий!
– Слушай, ты, недоучка! Зря я тебе контрольные давал списывать… может, поумней бы вырос! – не выдержал Беловский. – Какая Караганда! Это присказка такая – «ты где? – в Караганде!»
Саня внимательно посмотрел на Мишку.
– Беляк, ты???
– Нет, не я!
– Ничего не понимаю…
– Да ты с пятого класса как начал не понимать, так до сих пор не понимаешь!
– Подожди… Подожди, а как же резидент? А резидент где?
– В Караганде!
– Но тебя же сбили!
– Меня не сбили, а избили вот эти придурки вместе с тобой!
– Это ты их избил, вообще-то… Даже убил одного.
– Жаль, что до тебя не добрался!
– Ну, хорошо, тогда чем ты объяснишь тот факт, что ты не идентифицировался системой распознавания?
– Тем, что засунь свою систему – знаешь куда?
– Тише, ты в храме.
– А пытать меня в храме можно?
– Мы тебя не пытали. Мы тебя отчитывали.
– Теперь я понимаю – почему бесы так орут, когда их отчитывают! Развяжите же меня, наконец!
Подошел умиленный батюшка.
– Слава Богу! Слава Богу! Ошиблися мы! То-то я все смотрю – его не корежит ни молитва, ни водица свята! Миленький, прости меня Христа ради, старого дуралея! Дай-ка я тебе рученьки развяжу да обцелую!
– Подожди, батюшка, развязывать – строго сказал Саня и сквозь зубы процедил троянцам – Волкову ко мне! Пулей!
Один из бойцов что-то понажимал в приборчике, и через мгновение в церковь вбежала молодая зареванная девушка в форме троянцев и с распущенными волосами.
– Вон! вон из храма простоволосая, да еще в портах! Вон! – увидев ее, закричал священник.
– Прости, батюшка, некогда ей было переодеваться, – попытался защитить сотрудницу Саня.
– Хоть голову прикрой тряпицею, бесстыжая! – сокрушенно покачал головой отец Киприан. – Тьфу, срам-то какой!
Девушка как бежала, так и встала, как вкопанная. Недолго думая, она выскочила из церкви и через несколько секунд впорхнула опять, на ходу обматывая бедра прямо поверх штанов какой-то белой тканью, а на голове была футболка.