Чтение онлайн

«От святых мест сохранялись: змирно, ливан, меры Гроба Господня… «Камень горы Синайскiя, древо Моисеева жезла, земля Iордан-реки, млеко Преч. Богородицы, камень гроба Господня; камень Голгофы горы, идеже Христосъ распять; камень, идеже Господь обрете жребя; глава Иванна Предтечи; камень, идеже побiенъ муч. Стефанъ; камень, идеже преставися Преч. Богородица; камень горы, идеже Господь постися; камень св. Сюна, идеже Господь вечерняя со ученики; камень горы Фаворъ; камень горы Елеонсшя; камень, на нем же ангел Господень седе у гроба»…

Находились мощи: Купина Неопалимая, жезла Моисеева, земля изъ Иордани, где Христос Крестился; камень Голгофы и др.

В том же 1627 г. отдан был в Образовую Казну взятый из СТАРОГО Государева Двора крест золот, также богато украшенный сканью, жемчугом и каменьями, в котором в числе мощей находились: камень горы Голгофы, где изошла Кровь Христова; камень Неопалимыя Купины; камень Вифлюмскаго вертепа, где Христос родися; камень трапезы Авраамли да часть древа дуба Мамвршскаго…

В разное время в Образовой казне хранились также:

В 1640 г. «Древо честнаго креста Господня. В бумажке заверчена часть невелика ризы Преч. Богородицы. В дву местехъ трава реч. богородицы. – Четыре меры гроба Господня нитныя»…

По описи Образной Полаты 1669 г. в ней хранились:

Ставикъ точеной писанъ краски, а въ немъ камень небеса, где стоял Христосъ на воздусе. Ставикъ точеный, а въ немъ часть камени небеса, что отъ воздуха. Ставик точеный писаный, а в немъ: камень от Голгофа, где Христа распяли. Камень, где Христос постился четыредесять дней. Камень, идеже стоялъ Христосъ привязанъ былъ. Камень отъ того места, где Христосъ молился и говорилъ Отче нашъ. Ставик, а въ немъ: песокъ реки Иорданскiя, где Христос крестился. Коробочка деревянная велика, а въ ней (между прочимъ) часть от дуба Маршскаго. Вощанка (восковой сосудецъ), а в ней вода Iорданскiя реки. Древо клады Пречистыя Богородицы. Два камени простые, печать Гроба Господня. Хлебъ Пресвятыя Богородицы. Мера срачицы Пресвятыя Богородицы (поднесена Макарiемъ патр. Антюхшским, в 1668 г.). (Мат. № 107). Въ Крестовой царицы Натальи Кирилловны хранилась травка, словетъ ручка Пречистыя Богородицы, принесенная также изъ Палестинскихъ местъ» [55], ч. 1, с. 262–264. А также: «риза Преч. Богородицы, пояс Преч. Богородицы» [55], ч. 2, с. 22.

«В конце царствования Алексея Михайловича в Образной Полате хранилось… подносных икон более 8200 в серебряных чеканных или басемных окладах, или без окладов, писанных на золоте или на красках… Сохранялось более 600 старых и ветхих икон» [55], ч. 1, с. 265.

Наши результаты показывают следующее. В XIV–XVI веках Русь-Орда и ее метрополия естественно восприняли христианские святыни XII века, которые сохранялись в ордынских храмах и святилищах. В частности, и в хранилищах Кремля Москвы = Нового Иерусалима, то есть в городе, ставшем в XVI веке столицей Великой Империи, см. «Библейскую Русь», гл. 10. Однако во время Великой Смуты XVII века казна и святилища Орды были, по-видимому, разграблены и, в основном, вывезены в Западную Европу. Их остатки хранятся и сегодня, будучи распределенными между различными городами.

Все мы знаем, что в Московском Кремле любили медвежьи потехи. Удальцы выходили на бой со свирепыми медведями и в случае победы награждались царем, наблюдавшим смертельный поединок. При этом, оказывается, «зимою 1664 г. привезены были из Мезени ДАЖЕ И БЕЛЫЕ МЕДВЕДИ… По рассказу Рейтенфельса однажды в субботу на Маслянице «на Москве реке на льду была травля БЕЛЫХ САМОЕДСКИХ МЕДВЕДЕЙ британами и другими собаками страшных пород» [55], ч. 2, с. 308.

Однако мало кто знает, что в ордынском Московском Кремле практиковались также ЛЬВИНЫЕ ПОТЕХИ, а потом и слоновьи потехи.

Забелин сообщает: «Была еще ПОТЕХА ЛЬВИНАЯ. Мы видели, что львы были привезены в Москву еще при царе Федоре Ив. Быть может, с того времени устроен и ОСОБЫЙ ЛЬВИНЫЙ ДВОР, находившийся у Китайгородской стены… Можно догадываться, что так называемая Яма (долговая тюрьма) есть именно СТАРОЕ ПОМЕЩЕНИЕ ЛЬВОВ ИЛИ СТАРИННЫЙ ЛЬВИНЫЙ ДВОР. При царе Михаиле в 1619 году (Февр. 8) какой-то рязанец Гришка Иванов вышел к государю со зверем со львом из Кизылбаш, т. е. из Персии… Лев участвовал иногда и на обыкновенной медвежьей потехе…

При царе Михаиле в Москве появилась и другая редкая потеха – приведены были слоны» [55], ч. 2, с. 316.

В «Библейской Руси», гл. 21, мы показали, что библейский рассказ о пророке Данииле отражает события, развернувшиеся в Руси-Орде в XVI веке. Теперь становится понятным, что известная библейская история о Данииле, брошенном в ЛЬВИНЫЙ РОВ, имеет своим прообразом, скорее всего, события в ордынском Московском Кремле, в котором была, как мы только что видели, ЛЬВИНАЯ ЯМА, где содержались львы для потех.

Итак, много необычного с точки зрения скалигеровско-романовской истории было, оказывается, в старинном Московском Кремле. Но потом, в эпоху оккупации XVII–XVlII веков, почти все следы Орды уничтожили. Кстати, следует постоянно помнить, что сегодня нам рассказывают о Кремле XVI–XVII веков в основном словами иностранных путешественников, дипломатов, писателей, купцов, посещавших Москву и оставивших какие-то записи о своих впечатлениях. Сегодня у всех, интересующихся русской историей XVI–XVII веков, на слуху следующие имена: Адам Олеарий (на самом деле Oelschl"ager), Симеон Полоцкий, Сигизмунд Герберштейн, Джильс Флетчер, Джером Горсей, Самуил Коллинс, Рафаэль Барберини, Яков Рейтенфельс, Иоанн Георг Корб, Павел Менезий, Корнелий де Бруин, Иоанн Кобенцель, Павел Йовий, Альберт Кампенский (Кампензе или Пигг или Пиггий), Иоганн Фабри, Антон Вид, Себастьян Мюнстер, Амброджо Контарини, Матвей Меховский, Иосафат Барбаро, А. Поссевино, Манштейн, Маржерет, Мейерберг, Франциск (Франческо) да Колло, Лизек, Петрей и др.

А где же ордынские авторы и ордынские документы? Их сохранилось намного меньше. Сегодня нам втолковывают, что на Руси, дескать, плохо писали историю. Усомнимся. Ордынцы писали хорошо и много. Например, создали значительную часть Ветхого Завета, включая Пятикнижие, см. «Библейскую Русь». Вот только в эпоху Великой Смуты и раскола Империи не смогли удержать за собой крупные блоки своей собственной истории. Их у нас отобрали и приписали другим. А взамен нам придумали и оставили в наследство «мрачное татарское иго». До сих пор напористо преподают в школах.

Забелин писал: «На старый русский быт мы смотрим или иноземными или новоцивилизованными глазами и очень многого в этом быту совсем не понимаем» [56], с. 685.

Итак, многие наши современные и глубоко укоренившиеся представления о прежней русской истории основываются на высказываниях иностранцев XVI–XVII веков. Подобные свидетельства, конечно, ценны как уцелевшие воспоминания далекой эпохи. Но в то же время они могли быть иногда далеко не беспристрастными, а особенно в эпоху раскола Империи. Некоторые из реформаторов ненавидя метрополию, то есть Русь-Орду = Израиль, и в то же время все еще опасаясь ее, могли не жалеть черных красок. Вот что простодушно пишет Забелин, доверчиво цитируя снисходительно-критические поздние западноевропейские свидетельства. «ПЕЧАЛЕН ОТЗЫВ ОЧЕВИДЦЕВ-ИНОСТРАНЦЕВ О НАШЕМ СТАРОМ ОБЩЕСТВЕ. «Нисколько не заботясь об изучении достохвальных наук, говорит Олеарий… русские, весьма естественно, в собраниях своих почти никогда не заводят речи об этих предметах… Обыкновенно ведут они речь о сладострастии, о гнусных пороках, о прелюбодеяниях… передаются разного рода постыдные сказки… НЕВОЗМОЖНО ВООБРАЗИТЬ ДО КАКОЙ СТЕПЕНИ ПРЕДАЮТСЯ ОНИ ЧИСТО ЖИВОТНЫМ ПОБУЖДЕНИЯМ… Пьянству они преданы сильнее всякого другого народа на свете» [55], ч. 2, с. 240.

Адаму Олеарию увлеченно вторит и Корнелий де Бруин: «Русские веселятся с каким-то зверским довольством зрелищем людей умалишенных и разных калек и уродов, особенно когда оные находятся в опьянелом положении». Цит. по [55], ч. 2, с. 259. И так далее и тому подобное.

Рассуждая об этом, Забелин пытается понять – почему жители старой Руси были такими тупыми алкоголиками, в общем-то животными, если верить описаниям Олеария, де Бруина и некоторых других.

По-видимому, в российском обществе XVII–XVIII веков шла серьезная и во многом скрытая от посторонних взоров борьба между раздробленными силами прежней Руси-Орды и новыми реформаторскими и оккупационными течениями, возглавленными Романовыми. Одной из опор яростного сопротивления задавленной ордынской оппозиции, был, вероятно, известный Домострой XVI–XVII веков, особенно громко звучавший в XVII веке. На рис. 9.3 мы приводим список Сильвестра «Домострой», датируемый последней четвертью XVI века. Домострой поставил во главу угла аскетическую идею; причем в обстановке тяжелой борьбы с «западным прогрессом» проповедь аскетизма иногда приобретала крайние, резкие, черты.