Чтение онлайн

История Фоки в общем повторяет историю Андроника, хотя описана куда более кратко. Вкратце наметим основные узлы соответствия.

1) Андроник долгое время скрывался от Мануила-Ирода на Руси. То есть среди славян. С точки зрения царь-градского хрониста – за ДУНАЕМ. А Фока служил сотником в армии на ДУНАЕ.

2) Сохранился яркий след преследования или оскорбления Фоки императором Маврикием: «Обладая среди солдат известным влиянием, он (Фока – Авт.) входил в одном из посольств, отправленных воинами к Маврикию с претензиями, и на аудиенции разговаривал с василевсом настолько непочтительно, что присутствовавший там некий сенатор, возмутившись, ударил его по лицу и оттаскал за бороду» [44], с. 92. Похожая история сообщается и Никитой Хониатом относительно Андроника. Его якобы таскали на цепи по ступеням перед императором Мануилом, см. главу 2. Как мы уже говорили, перед нами, на самом деле, отражение Страстей Андроника-Христа перед распятием.

3) Император Мануил, преследующий Андроника, имеет темный цвет кожи. А император Маврикий, оскорбляющий Фоку, носит имя «Черный», поскольку Маврикий переводится именно как «Черный».

4) И Андроник и Фока вступают в Царь-Град под радостные крики и при большом стечении народа. Это, как мы уже говорили, – известный вход Христа в Иерусалим.

5) Придя к власти, и Андроник и Фока, начинают преследовать аристократию. Это – евангельское «изгнание из храма». Знать озлоблена и организует заговоры. В конце концов и Андроника и Фоку убивают.

6) Спор с иудеями и прасинами = латинянами. Как при Фоке, так и при Андронике, данная тема звучит достаточно громко.

7) Близки описания мятежа и захвата правителя. И Андроник и Фока отказываются униженно просить прощения у нового властителя. Разговаривают с ним высокомерно. Христос тоже в основном молчит и не снисходит до смиренных объяснений перед Пилатом.

8) Казнь – публичная, происходит на площади. В обоих случаях отмечена отрубленная правая рука.

9) Казнь Фоки сопровождается казнью еще двух человек. Всего казнят троих. В Евангелиях это – два разбойника, между которыми распяли Христа. В случае Андроника, как мы видели, разбойников заменили на две медные статуи, см. главу 2.

10) Фоку «решено было ослепить и убить», см. выше. Андронику-Христу выкололи глаз, см. главу 2.

11) Имя Фоки – Phocas – является легким искажением греческого слова Теос – Theos. То есть Бог. Слово Теос пишется через Фиту, которая в латыни может переходить в PH. Кроме того, латинское С и славянское С пишутся одинаково.

Из обнаруженного нами параллелизма теперь можно извлечь и кое-что новое. На многих русских иконах, изображающих распятие, рядом с Христом стоит «сотник Логин», см. рис. p1.2. Позднее его имя стали писать как Лонгин, ЛОГИН является христианским святым. Объясняется, что хотя он и был среди тех, кто казнил Христа, но уверовал в Него и потом стал святым. Но в истории Фоки сам ФОКА – он же Андроник, он же Христос – является СОТНИКОМ, см. выше. По-видимому, именно так и обстояло дело. А ЛОГИНА включили в число палачей по ошибке. На тождество Логина и Христа указывает и само имя сотника – ЛОГИН. Или, с другим окончанием, ЛОГОС. Но ЛОГОС – Слово – известное имя Христа. Потом было забыто, что Христа называли сотником, но воспоминание о том, что распятие Христа связано со святым сотником, осталось. Дальше работала фантазия. Раз сотник, значит один из предводителей воинов Пилата, палачей Христа. Раз святой, значит, потом раскаялся. Затем кому-то не понравилось слишком уж откровенное имя сотника – ЛОГИН. Очень напоминало Логос – известное имя Христа. Недолго думая, вставили букву Н. Получился ЛОНГИН. Так возник образ «святого сотника Лонгина». Кстати, про Логина сообщается, что он терял зрение [127], лист 111 оборот. До сих пор ему молятся при болезни глаз. Мы цитируем: «Единъ же от сотникъ именем Логинъ, немощенъ бе тяжце очима, и мало видя, ощутивъ на кресте каплю крове Господни, помаза очи свои, и бысть здрав очима право зря» [127], лист 111 оборот.

Рис. p1.2. Сотник Логин на иконе «Распятие». Первая половина XVIII века. Взято из [96], том 1, с. 286. Имя сотника написано на иконе над его головой, см. самую правую фигуру.

«Роман Аргир… происходил из очень древнего и знатного рода» [44], с. 205. При предыдущем императоре – Константине VIII, Роман какое-то время занимал должность епарха столицы. О трениях между Романом и Константином VIII сообщается глухо, но сообщается, что император хотел его ОСЛЕПИТЬ (якобы за отказ жениться на дочери императора). Хронисты подчеркивают образованность Романа. Византийский летописец Михаил Пселл пишет, что Роман Аргир «был воспитан на эллинских науках и приобщен к знанию, которое достигается наукой латинскою, отличался изящной речью, внушительным голосом, ростом героя и истинно царской внешностью… Он посвятил себя двум занятиям: наукам и военному делу… Он раздувал любую тлевшую под золой искру мудрости и собрал все ученое племя – я имею в виду философов, риторов и всех тех, кто занимались или, по крайней мере считали, что занимаются науками» [44], с. 205.

Сообщается, что телохранители императора, его личная гвардия, была не византийской, а РУССКО-ВАРЯЖСКОЙ: «Благодаря отчаянной храбрости своей русско-варяжской гвардии…» [44], с. 206.

«Роман Аргир взялся за строительство величественных сооружений (в Царь-Граде – Авт.)»[44], с. 206. При Романе сильно увеличилось количество монастырей и монахов. Михаил Пселл, издеваясь над этим, пишет: «Не почерпнув многого ИЗ АРИФМЕТИКИ ИЛИ ГЕОМЕТРИИ, чтобы ограничить их (то есть монахов – Авт.) число» [44], с. 206. Здесь интересно косвенное указание хронистов, что Роман Аргир был специалистом в арифметике и геометрии. Мол, хорошо знал арифметику и геометрию, но вот ограничить число монахов не сумел.

Отмечается, что Роман преследовал знать, в том числе некоторых своих родственников [44], с. 206. Знать была недовольна. «Недовольство правлением Аргира постепенно нарастало, но смертельный удар императору нанесли не силы оппозиции, а его собственная жена» [44], с. 206. Здесь, возможно, звучит аналогия с историей Андрея Боголюбского, которого погубила «его злая жена». Об этом хором говорят русские летописи. В конце концов Романа Аргира убивают. Описание убийства достаточно запутанное. «Ему стали давать медленно действующий яд. К весне следующего года император едва держался на ногах, походил на труп ужасным видом, но упорно цеплялся за жизнь… Василевс решил искупаться. В воде Аргиру стало плохо, а кто-то из придворных в поднявшейся суматохе попытался его утопить. Когда императора вытащили и перенесли на ложе, он уже не мог говорить, а ночью испустил дух. Следы насильственной смерти на теле были настолько очевидны, что патриарх Алексей Студит… потребовал объяснений, но 50 литр золота вполне удовлетворили его любопытство» [44], с. 207.

Присутствуют страсти, снятие Христа и перенос его на ложе. Следы истязаний на теле. Отчетливо звучит плата за предательство – 50 литр золота (тридцать сребренников Иуды?). Пришедшего на смену Роману нового императора – Михаила Пафлагона «Иоанн Скилица с презрением именует… "ТРЕХГРОШОВЫМ ЧЕЛОВЕКОМ"» [44], с. 207. Здесь тоже, вероятно, звучит мотив тридцати сребренников предателя Иуды.

Но, конечно, самая заметная характеристика правления Романа Аргира – это русофильство и преследовании знати. Почти все византийские императоры, обвиняемые хронистами в русофильстве (любви к скифам, варягам) и преследовании царь-градской знати, в том числе и собственных родственников, – являются дубликатами Андроника. Эта тема красной нитью проходит через всю византийскую историю. В истории Андроника именно таковы были основные мотивы мятежа, о котором сообщает Хониат. Видно, что именно данный сюжет волновал общество того времени.

В его биографии звучат две основные темы: преследования знати императором и мятеж, закончившийся его свержением. «Понятия родства, более того – самая кровная близость казалась ему детскими игрушками, и его ничуть не тронуло бы, если бы всех его родственников накрыло одной волной… Никого из людей вельможных не одаривал лаской взора или души, а только устрашал всех грозными речами. Подданных он хотел сделать беспрекословно послушными, большинство вельмож лишить принадлежащей им власти, а народу дать свободу, чтобы стражу его составило не малое число избранных, а многочисленная толпа. Охрану своей персоны он передал купленным им ранее СКИФСКИМ ЮНОШАМ» [44], с. 211.

Летописцы описывают торжественный вход Михаила в храм. Вероятно, вход Господень в Иерусалим. «Богатые столичные граждане… устроили императору торжественную встречу – во время выхода последнего в храм св. Софии ОНИ УСТЛАЛИ ПУТЬ ЕГО КОНЯ ШЕЛКОМ И РАДОСТНО ПРИВЕТСТВОВАЛИ» [44], с. 211. Однако через некоторое время против императора вспыхивает мятеж. Фактически то же описано и в Евангелиях – вскоре после торжественного входа Христа в Иерусалим иудеи кричат Пилату: «Распни, распни Его!». А при Михаиле Калафате жители Царь-Града кричали примерно то же самое: «Послышались выкрики: "не желаем Калафата-ставропата (крест поправшего) императором!.. Сокрушим кости Калафату!"» [44], с. 211.

Любопытно, что, передавая эти выкрики толпы, византийский хронист видимо сам уже не понимает, при чем тут крест. И думает, что жители, дескать, обвиняли императора в том, что тот попрал крест. Хотя никаких поводов для этого вроде бы нет. Но теперь мы понимаем, в чем дело. СТАВРОПАТ – это, скорее всего, «висящий на кресте», находящийся на нем. Это – намек на распятие Христа. Здесь, по-видимому, в искаженном виде звучит евангельское: «Распни, распни Его!».

Затем описывается грандиозный мятеж. В книге С.Б. Дашкова описание мятежа занимает половину всей биографии Калафата. «Сначала они по группам и поотрядно построились к битве, а потом со всем городом, целым войском двинулись на царя. Вооружены были все… весьма народ взбунтовался против царя и, как по мановению чьей-то руки, объединился в одном желании… Царь в то время находился во дворце и сначала не проявлял никакого беспокойства по поводу происходящего: подавить восстание граждан он намеревался без пролития крови. Но когда начался открытый бунт, народ построился по отрядам и составил значительное войско, он пришел в страшное волнение и, оказавшись как бы в засаде, не знал, что и делать… Устроившись в укрытиях, те (немногие сторонники Михаила Калафата – Авт.) принялись метать сверху камни и копья, многих убили и разорвали тесный строй нападающих, но восставшие, разобравшись в чем дело, снова обрели силу духа и стали теснее прежнего… Император и новелисм бежали из дворца, захваченного и разграбленного чернью… пытались найти убежище в церкви, но их буквально оторвали от алтаря, выволокли на улицу и ослепили» [44], с. 213–214.