Чтение онлайн

Со Светозаром Волеслава держалась, быть может, лишь чуть более по-дружески, чем с другими, но ему было этого достаточно. Охотник мечтал видеть своей женой именно одну из первых красавиц всей земли лужан. То и дело он приглашал ее в лес - разумеется, без всяких недостойных мужчины целей, но лишь чтобы просто побыть рядом с любимой вдали от людей. Подросший волк, спасенный Светозаром и названный Хватом, обычно всегда сопровождавший охотника, в такие дни оставался дома, растянувшись у порога и свесив на сторону язык. Было так потому, что зверю не нравилась Волеслава, видя ее, он начинал тихо ворчать, и Светозар предпочитал наказывать ему "сторожить" на время прогулок с любимой. Особенно сегодня, когда ему никто не должен был мешать - охотник собирался откровенно поговорить с красавицей.

Могучее летнее Солнце, столь ярое и неистовое, столь слепящее в полях, с трудом проникало сквозь полог сплетающихся ветвей. Стоило войти в лес, пусть даже много лет знакомый, исхоженный вдоль и поперек, стоило лишь вслушаться во все многообразие его звуков - птичьих песен, шорохов пробегающих в траве маленьких зверьков, звенящего журчания ручейка, протекавшего неподалеку - и спустилась Сказка, и привычный мир сменился волшебным, таинственным, но по-прежнему реальным. И травы, едва замечаемые раньше, становятся мягким ковром, по которому просто невозможно идти не босиком, и деревья ощущаются живыми, говорящими и мыслящими, быть может - даже более мудрыми, чем мы, люди. Лесная Поэзия жива, и благодаря ее волшебству доброжелательному и внимательному в каждой сверкающей росинке на чуть заметно дрожащем листе откроется больше тайн, нежели любому злодею в просторах всего мироздания, куда он пришел разрушать и портить: Кто вы, мои Боги, живущие в каждой травинке, в каждом деревце, в каждой россыпи ягод, которые дарите своим гостям с чистой радостью щедрых хозяев? Не предки ли наши, еще не утратившие связи с Матерью, с Лесом, с каждой Жизнью бесконечного и бессмертного мироздания? Не Память ли вы наша, которой ведомы иное счастье, иные образы и краски седых лесов Великого Предела, откуда пошли славяне?

Светозар и Волеслава присели на большом поваленном стволе. Мало чем уступало это отжившее свое дерево тому Злому Дубу, от которого охотник некогда спас маленького волчонка - и высота, и обхват ствола были такими же могучими. Но если черный ствол дерева-вампира даже после смерти внушал неотчетный страх, то вокруг этого дуба царил покой, словно Лес тихо оплакивал достойного и славного сына. И - чудо, рухнувший ствол был теплым на ощупь. Это было доброе тепло, тепло Родной Земли, располагавшее ко сну и молчаливому созерцанию. Поблизости спешил к матери-Реке ручей, из его низины доносилось влажное дыхание. Да, Правда все равно одерживает верх в людских сердцах, и любовь к Родине, к своему народу, к легендам и песням, которые хранятся в сонных чащах, не сможет уничтожить никакой враг! И долг тех, в чьих сердцах сквозь столетия вспыхивает Память Предков, сражаться за Правду - против захватчиков и поработителей.

Наконец Светозар нарушил молчание. Он повернулся к Волеславе, несколько секунд любовался ею, а затем тронул за руку и сказал:

– Я давно хотел у тебя кое-что спросить. Волеслава, что ты обо мне думаешь?

Девушка едва заметно улыбнулась и искоса глянула на спутника. Их глаза встретились, и Волеслава ответила:

– Ты только не обижайся, но... ты остался таким же, каким был в детстве.

– Почему же я должен обижаться? Разве это плохо?

– Ты, Светозар, как мне кажется, думаешь совсем не о том, о чем должен. Ты хороший охотник, у тебя доброе сердце... Однако ты все больше бродишь по лесам, хотя мог бы многого добиться. Подумай, что если тебе собрать охотничью ватагу? Люди пошли бы за тобою.

Светозар с некоторым удивлением прищурился, словно пытаясь что-то разглядеть в глазах Волеславы:

– Зачем мне это?

– О тебе уже идет слава, как о великом зверолове и следопыте. Научи тому, что ты знаешь, прочих, пусть они загоняют зверя, роют ямины-ловушки, а ты... Ты можешь стать не просто вожаком ватаги, но и купцом!

Вот так все оказалось просто - научи, мол, добрых молодцев Лесным Тайнам. Как объяснить, что не может человек человеку открыть такие знания, что каждый приходит к ним сам, если стремится с добрым сердцем, с чистым любопытством, а не для того, чтобы в сорок рук хапать дары Природы, чтобы губить зверя и птицу не потому, что есть нужда, а ради славы и власти, которые дает богатство и дружба с эту самую власть имущими?! Как объяснить, что настоящий охотник (что бы ни говорили служители Небесного Господина о презренности живого и нечистой Земле!) никогда больше не войдет в Лес, однажды нарушив его законы, что ему не даст спать по ночам плачь звериных детенышей и лесных жен, у которых он без нужды отнял кого-то?! И Светозар ответил:

– Я люблю ходить в Лес просто так. Как мы сейчас с тобой.

Волеслава ответила неожиданно резко:

– А я не люблю тратить время на такие глупости! Мы не маленькие, чтобы...

Светозар вскочил:

– По-твоему, только "маленькие" могут любить эту красоту?
– он резко махнул рукой, обводя ею Лес вокруг.

Волеслава также поднялась:

– Только дети, которые ничего не понимаю в жизни, могут постоянно мечтать! Думаешь, мне в голову не приходили бредни вроде твоих? Но я знаю, что человек, прежде чем мечтать, должен устроить свою жизнь, должен занять подобающее место среди других! А вот потом уже делать то, что ему хочется.

Охотник понимал, что девушка права. Но в то же время словно весь Лес, все живое встало у него за спиною - и почти неосознаваемо открылось, что еще какая-то, более высокая истина. Не успев додумать свою мысль до конца, Светозар почти крикнул:

– Почему все так?! Неужели это справедливо, что люди должны выбирать или свои желания, или счастливую жизнь?

– Таким мир создал Творец. Он посылает нам испытания.

Неожиданно охотник и девушка замолчали. Некоторое время слышался лишь звон бегущего по камням ручейка. Затем Волеслава решительно сказала:

– Выбирай, Светозар! Или ты берешься за ум, слушаешься моих советов, или мы расстаемся сейчас и навсегда.

Странная сухость стянула горло охотника, но ответ мог быть только один:

– Я хочу жить так, как я хочу - счастливо и свободно!

– Но это же Язычество! Так жить нельзя!

Светозар понял, что сказал недопустимое, сбился с мысли, но вдруг против собственной же воли проговорил:

– Так жили наши древние Предки, которыми никто не помыкал!

Волеслава, медленно отступила на несколько шагов, разглядывая Светозара, как-будто видя впервые. Затем молча повернулась к нему спиной и быстро пошла прочь. Однако потом обернулась и полупрезрительно-полусострадательно сказала:

– Не будет из тебя пути... Не зря ты всегда от всех отличался.

Светозар, словно оглушенный собственными богопротивными, еретическими словами, восхваляющими диких предков-варваров, молча смотрел ей вслед. "Если она так легко - неслись мысли в его голове - если она так легко может отказаться не то что от любви, но даже от дружбы: "Он чувствовал, что прав, пусть даже и противоречит всему, чему их с рождения учили. Но на сердце лежала та тяжесть, что всегда отличает в одиночку идущих против мировых несправедливостей.

Светозар сидел в Лесу до позднего вечера, и ветви молодой ольхи, колышущиеся на ветру, время от времени задевали щеку охотника, словно пытаясь успокоить.

Тяжелые ворота крепости-тюрьмы распахнулись, и небольшая кавалькада всадников отправилась через мост, сложенный из фантастических монолитов, чтобы остаток ночи патрулировать окрестности, заставляя дрожать жалких вилленов. С молчаливого одобрения Хейда сторожевые разъезды конницы вампиров часто без всякой причины врывались в мирные поселения, убивали и насиловали, внушая непреодолимый страх - лучшие колодки для рабов. Теперь же следовало быть вдвойне внимательными - совсем накануне отправления оставшихся в живых узников, среди которых были знаменитые бунтовщики и даже плененный вождь диких северных варваров, в округе объявилась банда Хиргарда, разграбившая две деревни и пополнившаяся местными вилленами. Конечно, хорошо вооруженный карательный отряд с легкостью уничтожил бы разбойников, но те отлично ориентировались в лесах и пока что избегали встречи с патрулями вампиров. И потому все пути сообщения, будь то перевозка материалов, рабов или пленников, были перекрыты. Впрочем, как только Хиргарда посадят на кол или обезглавят, все вернется на свои круги.

Два десятка стрел, пущенных из длинных, в рост человека, луков, вырвались на свободу и секундой позже поразили всадников. Вампиров, у которых внутренняя физиология отличается от человеческой, убить таким образом не просто, но ослепительно белые кони взвились на дыбы и заржали от боли. Один из них, пораженный сразу тремя стрелами, вместе с наездником рухнул в воду. А к мосту уже бежали люди, вооруженные мечами, луками, топорами и легкими копьями. Два вампира-всадника сумели выбраться из под туш мертвых лошадей и попытались подняться им навстречу, но один тут же лишился головы, а горло второго было пробито тяжелой стрелой с широким лезвием вместо наконечника.