Чтение онлайн

Прежде, чем кто-либо успел хотя бы понять сказанное, к девочке, недоуменно смотрящей на надрывающегося жреца, бросились ее мать и отец. Они упали к ногам разгневанного фанатика и, перебивая друг друга, начали умолять его пощадить ребенка. Но жрец был непреклонен:

– На костер! Уничтожить скверну!

Однако на его плечо легла тяжелая рука, и раздался хриплый голос вампира:

– Зачем тратить столько времени на этих язычников?
– Он обвел глазами столпившихся поодаль людей и с презрением добавил - Я выпью их крови немедленно, и пусть это послужит хорошим уроком всем вам, ублюдки!

Лязгнул разлучаемый с ножнами клинок. Тень господина-рабовладельца закрыла беспомощно взывающих о милосердии вилленов. Мать прижала к себе испуганную, но по-прежнему ничего не понимающую дочь, отец ударил себя в грудь и крикнул:

– Убей меня, господин, но пощади мою жену и ребенка!

Однако вампир лишь брезгливо поморщился и размахнулся - яркая сталь сверкнула, чертя дугу...

Светозар сам не понял, почему вдруг оказался прямо перед вампиром. Наверное, это вновь было пробуждение той Силы, которая пробудилась в охотнике в Лесу, во время разговора с Волеславой. Кровь застучала в висках юноши, когда он встретился глазами с воином Хейда. И такая ненависть ко всему истинно живому, цветущему и здоровому, полыхала во взоре палача, что Светозару захотелось повернуться и бежать прочь, не разбирая дороги - туда, где нет этих глаз убийцы и тирана. Однако наваждение продолжалось - рука охотника скользнула к поясу, а тело послушно повторило некогда заученное движение. Светлая, режущая молния сверкнула в воздухе, закружились хороводом лица вилленов, и Светозар понял - обратной дороги нет, он перешагнул грань, отделяющую прежнюю жизнь от Неведомого.

За миг до того, как меч вампира начал опускаться, острый охотничий нож, который метнул юноша, вонзился в правый глаз палача и глубоко засел в черепе. Сраженный потерял равновесие и рухнул навзнич. Это был один из ударов, одинаково смертельных и для человека, и для вампира. В следующее мгновение Светозар оказался над ним, подхватив боевой клинок из разжавшейся ладони и выдернув свой нож из раны. Охотник выпрямился и окинул взглядом застывшую толпу перед собою.

Потрясенные виллены молчали, не двигаясь. Шок от увиденного потряс их сердца и рассудки, отказывавшиеся воспринимать происходящее. Так всегда бывает, когда Личности, которые выше толпы, совершают на глазах окружающих нечто, мыслимое невозможным. Каждый лужанин в глубине души мечтал о расправе над ненавистными хозяевами, но совершить такое в реальности... И потому в толпе, качнувшейся к Светозару, пока еще не было даже страха перед наказанием за убийство господина - была лишь зависть и ненависть к тому, кто изменил устоявшийся миропорядок.

Быстрее всех опомнился жрец. Он быстро сделал несколько шагов назад и прошептал, переходя на крик и указывая на охотника:

– Неслыханно... Люди! Он поднял руку на господина в защиту ведьмы! Убейте его, иначе гнев великого Хейда обрушится на каждого из вас!

Светозар быстро оглянулся по сторонам, оценивая свои шансы. Бежать он не собирался, и потому изготовился отбиваться, сжимая в одной руке меч вампира, в другой - охотничий нож. Верный Хват рычал и скалился рядом. Юноша вглядывался в лица, только что бывшие родными - и видел лишь пустые глаза рабов, исполняющих волю господина. Лишь лицо матери Светозара, неподвижно стоявшей, прижав руки к груди, отличалось от других - она просто не могла поверить в произошедшее... Гнев захлестнул молодого охотника, и он, уже не задумываясь о собственной участи, закричал толпе:

– Трусы! Я сделал то, что хотел сделать каждый из вас! Почему вы идете ко мне, а не громить замки ублюдков Хейда?! Если вы такие сильные и храбрые, то почему слушаетесь их приказов? Вы - рабы мертвецов, потому что сами давно стали мертвецами в душе! Вас же теперь все равно уничтожат на страх другим - и вы собираетесь убить меня и идти, как бараны, к палачам?! Предатели! Ваш страх сильнее, чем кровное родство! Неужели вы готовы убить меня, бывшего вашим братом?

Иногда в нашей жизни случается даже то, чего быть не может. Остановить фанатичную толпу невозможно. Однако слишком недавно накинули лужичам рабское ярмо, и еще их прадеды плечом к плечу, под предводительством былинных богатырей, отбивались от наседающих воинов Хейда. Слишком свежа была память унижений и оскорблений, слишком многие по воле господ лишились друзей и родственников! И - чудо!
– лица людей вновь начали принимать осмысленное выражение. Светозар каким-то внутренним наитием понял, что лишь исключительно решительный поступок может вырвать вилленов из-под власти слов старого жреца. И тогда охотник швырнул оружие на землю. Меч и нож упали к ногам стоявших перед ним людей, а сам он продолжил с еще большей страстью:

– Мне стыдно, что я родился среди вас! Если в ваших жилах течет болотная жижа, а не кровь, то я не хочу жить! Убейте меня, если в вас нет ни капли гордости! Все равно вы не надолго переживете меня! Если же среди вас есть те, кто с детства, как я, ненавидит вампиров. Пусть такие встанут рядом со мною.

Не прошло и пяти мгновений, как стоявший прямо перед ним крепкий молодой виллен стремительно поднял с земли брошенное Светозаром оружие, подошел к охотнику и протянул ему оба клинка. Нашлись и еще смельчаки, решившиеся встать на сторону бунтаря. Вскоре рядом со Светозаром набралось около полутора десятка человек, и расправа над преступником грозила перерасти в общую драку с непредсказуемым исходом. Старый жрец понял это. Понял он также и то, что с прибытием в поселок любого разъезда вампиров он не только возвратит свою власть над вилленами, но и легко выкорчует любые ростки непокорности. И служитель Небесного Господина, воздев руки, провозгласил:

– Прочь отсюда, помраченные! Или вы готовы усугубить грех бунта и убийства еще большей кровью?!. Мы, смиренные рабы Творца и верные слуги непобедимого Хейда, отрекаемся от ваших заблуждений, ибо нет иного родства, кроме единой Веры! Прочь! Прочь!!

Не известно, как далеко зашло бы красноречие жреца, но Светозар решительно перебил его:

– Отлично! Пусть будет так - я не хочу проливать ни капли крови лужичей. Я покину дом вместе с теми, кто готов на это. Прочие пусть остаются, и надеюсь, что никто не пожалеет о сделанном выборе!

Блики походного костра отражались в глазах неподвижно сидевшего чуть в стороне человека огромного роста. Казалось, что он спит или погружен в мысли, но это было не так. Рингаллу и в самом деле не требовалось крутить головой по сторонам, чтобы быть на чеку - он и без того был готов в любую секунду вскочить и броситься на врага, если таковой появится. За время следования за людьми Хиргарда он выучил лишь несколько самых необходимых слов - "еда", "оружие", "враг" и другие - но и без лишних разговоров понимал: даже здесь, в глубине Империи Хейда, нашлись люди, не согласные быть рабами. Они сражаются с вампирами, а значит - и он сам должен быть с ними. Остальное скрывал туман, не покидавший Рингалла со дня последней битвы пиктов за свободу. Только и оставалось сидеть, молчать и время от времени прислушиваться к голосам Хиргарда и Вальгаста у костра:

– И все-таки я не могу понять тебя, Хиргард! Как можно сражаться против Хейда и в то же время верить в Небесного Господина и прочие сказки, которые...

Хиргард повелительным взмахом руки прервал менестреля. Пепельные волосы и повязка на левом глазу делали его лицо мрачным, но с близкими друзьями вожак лесной дружины мог и посмеяться, и поспорить о, казалось бы, отвлеченных вещах. Единственная область, в которой он становился непреклонен - это его вера в Небесного Господина. Вальгаста Хиргард уважал, но смеяться над Творцом не позволял никому.

– Не богохульствуй! Только потому, что Небесный Господин придает мне сил и помогает, я до сих пор сражаюсь с вампирами!

Но Вальгаст сдаваться не собирался:

– Как же ты можешь надеяться на помощь Творца, если его служители учат людей не противиться тирану? Если саму эту веру вводил Хейд, когда завоевывал земли свободных племен поколения назад?

– Жрецы - тоже люди, и они исказили Истину. Но Небесный Господин сотворил этот мир чистым от мерзости...

– Откуда ты это знаешь? Откуда ты знаешь, что он вообще существует?

– Я верю в это!
– и глаза Хиргарда сверкнули гордостью несломленного, непобежденного вождя - Так меня учил мой отец, так верили мои предки, которыми я горжусь! Отречься - это предать их.

– Однако - выдержал насмешливую паузу Вальгаст, - однако ты не вспоминаешь о тех предках, которые действительно были свободны, не кланялись никакому Хейду...

– Ты говоришь о язычниках? О тех, кто приносил в жертву идолам живых людей? Но посмотри: я, раб воли Творца, много лет с маленьким отрядом сражаюсь против всей Империи, а они, язычники, за чьей спиною были многочисленные армии и укрепленные твердыни, были завоеваны...