Царева vs серый волк
Шрифт:
— Летим, сестра!
— Лети без меня! — успела воскликнуть серая птица, — забудь меня, спасайся!
Но я не собиралась так быстро сдаваться. Взмахнув крыльями, я вспорхнула на клетку, и вцепилась в неё когтями. Гамаюн, казалось, поняла меня — в её клетке было немного места, но она сумела распахнуть крылья и начать ими махать, упираясь шеей в верхние прутья. Мы махали крыльями вместе, она толкала клетку вверх, я тянула…
— Раз! — начала я считать.
И клетка оторвалась от пола.
— Не стрелять! — прокричал кто-то сверху, — Рыжую пули не берут! Вы убьёте птицу счастья!
— Два!
И в полной тишине, кривясь то на один бок то на другой, клетка начала подниматься вверх.
— На счёт три! — крикнула я Гамаюн, — на счёт три отпускай!
Ещё пара взмахов — все тело у меня ныло, спина с ногами, казалось, отрывались от остального тела — но клетка двигалась вверх. И вот, между её пустым дном и каменным полом пещеры было уже метра полтора.
— Три!
И Гамаюн распласталась на полу. Клетка немедленно пошла вниз — но я сумела её удержать и ее прутья ударились о каменный пол в тот самый момент, когда серая птица взмыла ввысь.
— Летим!
И двумя птицами — маленькой стаей, — мы полетели к дверце, бывшей в самом вверху…
— Не-е-е-т! — Успела крикнуть, я отталкивая Гамаюн.
Потом что прямо в дверном проёме стоял он — трехголовый, чешуйчатый Яблочник и его разверстые рты наполнялись пламенем.
— Прячься!
И в мою грудь ударил целый поток пламени. Но мне ничего не сделалось. Ни в эту секунду ни в следующую… Но сколько у меня было еще таких секунд?
И скорее каким-то наитием, чем умом я поняла, что мне делать. Я распахнула руки-крылья и пожелала золота. Я искренне и сильно пожелала золота и оно со всех сторон на меня полетело — горы монет из всех углов, кубки и блюда со столов, самородки из стен пещеры… Даже сама клетка, в которой была Гамаюн, и та полетела ко мне. Наверное, тёмный цвет ее прутьев объяснялся застарелой грязью, а под ним было золото, которого в этой пещере было много.
И все это золото летело ко мне, оно меня облепляло, но тут же попадало под огонь трехголового чешуйчатого чудовища, и расплавившись, смертельным дождём, лилось вниз, на весь этот многоголовый выводок, который немедленно заорал и заверещал на сотни самых разных голосов,
— Нет! — Заорал кто-то внизу, — хватит! Мы погибаем! Она нас убьёт!
И трехголовый полуящер закрыл свои огромные рты. Он глядел на меня — и в его маленьких тупых глазках я прочитала изумление.
— Кто ты-ы-ы-ы? — рыкнуло чудовище.
И все остальные притихли.
— Я Жар-птица!
— Чего-о-о-о надо-о-о?
— Свободу птице счастья!
— Забирай ее!
— Да! — крикнул позади меня грубый голос — она бесполезна!
— Вранье, она не приносит счастья! — выкрикнул кто-то другой.
— Она нам не нужна!
— Это не птица счастья, забирай ее!
— Золота больше не стало! Она не умеет его множить!
— Она ничего не умеет!
И трехголовое чешуйчатое чудовище отодвинулось, освобождая путь.
Не раздумывая не секунды — я понимала, что эликсир из мёртвой и живой воды перестанет действовать с секунды на секунду, — я метнулась к выходу.
— Гамаюн!
Она летела за мной. Она плакала — я видела как из ее глаз-бусинок льются слезы.
И вот мы в мраморной комнате и дверь за нами захлопнулась, как будто все эти обитатели золотого подземелья, сколько их ни было — все они отгородились от нас. Они нас отпустили.
Я вышла в золотую комнату. Гамаюн вошла за мной и немедленно вспорхнула на окно.
— Летим! — я видела что ей не терпится получить свою свободу, что она боится опять ее не получить, — летим же! Чего ты медлишь?
Но я не могла лететь — я стояла возле молодильного яблока.
— Не трожь его! Это главная ценность всех драконов! Они едят его и у них вырастают новые головы!
— Но я должна… Ты не понимаешь… — я протянула руку к маленькому зеленому яблоку, — мой муж…
— Ты замужем за Кощеем?
— Ему необходимо это яблоко.
— Нет! — вскричала Гамаюн, — не рви его!
Но было уже поздно — я сорвала яблоко и метнулась к окну.
— Нет!
Я пулей вылетела из Железной башни — за мной летела Гамаюн, но в ней не было и половины моих сил, ее крылья заполошно трепыхались, не принося ей скорости.
Но хуже всего было то, что за нами пронеслись раскаты грома и шум ветра.
За нами летел дракон.
— Гамаюн! — крикнула я ей, — лети домой! Ты помнишь тропу к дому?
— Да!
— Лети, а я…
— Ты навлекла на себя гнев дракона! Молодильное яблоко не стоило того!
— Лети!
Я уже не видела, что там с Гамаюн, я была уже далеко. И дракон от меня не отставал. Я пролетела Смородину — я полетела дальше. Я не разбирала дороги, мне все равно было, куда лететь. Мы договаривались встретится в Москве, просто потому что это был большой город и у меня было больше шансов разглядеть его сверху. Но конечно же, ни одно место на земле не заслуживало того, чтобы навлечь на него дракона.
И я просто летела вперёд, в моем клюве было зажато молодильное яблоко.
— Во-о-о-р-р-р! — раскатисто пронеслось где-то совсем рядом.
А я не могла лететь быстрее. Я взлетела в самую высь, туда, где воздух леденел и чёрное небо, казалось, раскрывалось миллиардом звёзд — но дракон летел вслед за мной. Я опускалась в самый низ, летя над бушующим океаном, где бурные волны шипели, задевая мои пылающие крылья — и дракон летел за мной.
От него было не скрыться.
Глава 45
— Вор-р-р-р! Отда-а-а-ай!!!
Громыхающий, утробный вой настигал меня вместе с раскатами грома и воем ветра. Молодильное яблоко жгло мне клюв. Нужно ли оно будет Васе, если меня не станет на этой земле?
— Во-о-о-о-р-р-р-р! Во-о-о-о-о-о-р-р-р!!
Силы покидали меня. Я загнала себя на просторы океанской глади и теперь мне негде было сесть. А сражаться с драконом в небе — да где угодно сражаться с ним, — я не могла. Действие эликсира из мёртвой и живой воды давно уже закончилось.
— Т-е-е-е-б-е-е-е! Не уйти-и-и-и!