Чтение онлайн

Ранним утром следующего дня Веселина выбрала в своем гардеробе самую простую рубаху, какую могла представить. На ней почти не было вышивки, кроме орнамента из защитных знаков и она была приятного нежно-зелёного цвета, который не бросался в глаза.

— Матушка, пожалуйста, заплетите мне косу «попроще», — нежно улыбаясь попросила Веселина, присаживаясь на малахитовую скамейку. Уловив в зеркало недоумевающий взгляд матери она пожала плечами и уточнила, — без камней, только с лентой, матушка.

Малахитница, любящая добавлять украшения к волосам Веселины нахмурилась.

— Куда ж вы так собираетесь? И когда вернёшься?

— Я вернусь к концу дня, — вскользь ответила Веселина, — Вакула обещался мне показать, куда он постоянно пропадал в эту зиму. Да и я сама давно, с волхвом, его не видела. Когда я ходила на «стихийную ярмарку», чтобы его найти, — я встретила Илью и пару глупых купцов, из-за чего отвлеклась и когда отправилась его искать — оказалось, что Вакула уже ушёл.

Веселина болтала, вспоминая про глупый спор о товаре, который у купцов отсутствовал и о том, как они пытались вернуть деньги, при этом продолжая спорить. Она так же совсем забыла, что в прошлый раз рассказывая о ярмарке упомянула, что там был Вакула, но не уточнила, что он уже ушёл.

— Разве это не странно? Конечно, унай Ворса, рассказывал мне о людях, что хотя и оставались уже в последней рубахе — а продолжали и об заклад биться и другие глупости делать, но я думала это потому что они надеялись переплюнуть Хозяина Меднолесья, да дар от него выиграть.

Малахитница слушая непонимающее бормотание дочери засмеялась и наклонившись поцеловала её в макушку, улыбаясь.

— Смертные склонны делать глупости и частенько не обдумывают свои решения.

— Но Солоха ведь тоже смертная?

— Солоха особенная, — качнула головой Хозяйка хребта, — все ведьмы мудрее других смертных.

— Ох.

Посмотрев в зеркало, Веселина довольно улыбнулась:

— Спасибо. Матушка, думаю Вакула не должен жаловаться. Мне кажется я выгляжу очень просто.

— Ну если тебе нравится, — с некоторой грустью ответила Малахитница. Раздосадовано посмотрев на множество шкатулок с украшениями для волос она предложила — хоть шпильками красивыми давай косу закрепим?

— Не будет ли это слишком?

— Гордану с собой возьми, она от тебя взгляды отведёт.

— Вакула говорил что нельзя, — покачала головой Веселина и повернувшись на скамейке обняла мать, прижавшись к ней лицом, — не надо шпилек. Я и так красавица неписаная, матушка. Вся в тебя.

— Конечно, — улыбнулась нежнее Малахитница и отступила, отпуская дочь. Веселена же, торопливым шагом, близким к бегу, пересекла все коридоры и перепрыгивая через несколько ступенек, спустилась в холл, где её уже ждал Вакула. Всем своим видом он как будто говорил, что он уже давно на месте. Его высокая фигура в ожидании прислонилась к колонне и он держал в руках корзинку, от которой приятно пахло выпечкой. Взгляд, который он поднял на Веселину, как будто хранил в себе всю тяжесть неба. Голубые глаза смотрели с непомерной усталостью.

— Как ты всегда появляешься раньше меня? — с наигранным негодованием спросила Веселина, а затем запнулась, спускаясь с последней ступеньки. Вакула только поднял брови, глядя на то, как она нелепо обеими руками схватилась за перила и рухнула на них, чтобы не упасть. По дрогнувшим губам было ясно, что Вакула с некоторым усилием сдерживает смех, поэтому Веселина, заметив это, надменно фыркнула и откинула косу на спину.

— Куда мы идем?

— Мы будем раздавать хлеб.

— Хлеб...? Ты позвал меня раздавать хлеб? Кому?

— В этом году зимой была настоящая напасть с грызунами и запасы многих семей были съедены, — с мягким пожатием плечами ответил Вакула. Веселина глянула на довольно небольшую корзинку, которую он держал. Заметив направление её взгляда он усмехнулся, — это жимолость, мама тебе отправила.

— Но ей же рано ещё спеть?

— Это не спелая, — указал на очевидное Вакула, — мама так и знала, что ты забудешь, а она спеть начнёт уж скоро. Хлеб в телеге на улице. Если госпожа Хозяйка хребта согласится, то мы могли бы по её рудникам быстрее добраться, чем через лес, хоть Ворса и согласился дорогу дать, вместо тропки.

— Если вы отправитесь после завтрака, — ответила Малахитница. Веселина обернулась, чтобы посмотреть на не знамо когда появившуюся в холле мать. Та оглядела их сверху и с едва заметной улыбкой спустилась по лестнице. — Голодные вы никуда не пойдёте. И уж тем более — кормить других.

Сказав так Малахитница кивнула своим же словам и скрылась в левом коридоре, в направлении столовой. Вакула с немного потерянным лицом смотрел ей вслед.

— Она же сейчас улыбнулась, да?

— Матушка часто улыбается, — фыркнула Веселина.

Вакула в ответ промолчал, только подхватив корзинку последовал в коридор за Малахитницей и не слишком довольная Веселина двинулась следом. Голодной она себя не чувствовала. Начало завтрака было немного напряжённым из-за того, что Вакула хоть и был когда-то учеником у Малахитницы, а всё равно в её присутствии робким становился. Устав от растекающегося в воздухе смущённого напряжения Веселина вздохнула и попыталась начать разговор:

— И так, значит ты раздаёшь хлеб?

— Да, — кивнул Вакула, глядя в свою тарелку. Пока Малахитницы нет — он в себе уверен, а как она появится, так глаз не смеет поднять. Веселина получив односложный ответ закатила глаза.

— И ты этим всю зиму занимался?

— Почти.

Веселина сощурившись посмотрела на друга, пытаясь придумать другую тему для разговора. Малахитница, должно быть поняв, что Веселина пытается начать разговор, чтобы не есть в тишине, обронила:

— Ворса упоминал пожар по твоей вине.

Услышав слова бывшей наставницы Вакула заметно скатился по стулу, как будто собирался спрятаться под столом, но остановился.

— Что ты сделал? — заинтересованная его реакцией тут же спросила Веселина игнорируя то, как её друг почти застонал от смущения. Вакула даже уронил серебряную ложку и прикрыл краснеющее лицо, из-за чего становилось ясно, что история за пожаром должна быть потрясающая. — Я тебя никуда не выпущу! — весело заметила Веселина, засияв в улыбке, — рассказывай! Как ты мог сделать что-то интересное без меня?

— С чего-ты вообще… — начал возмущённо бормотать Вакула, но замолк, увидев яркий взгляд серых глаз. — Я тебя ненавижу, — едва слышно пробормотал он. Малахитница на это вежливо сделала вид, что не слышала, пока Веселина хихикала.

— Ты меня любишь! Давай/ Рассказывай, что за пожар?

— Ладно, я понял, — фыркнул Вакула, закатив глаза. — Ничего особенного вообще-то! Я просто как-то задержался, когда хлеб раздавал. Дети столпились вокруг, кто-то заметил, что у меня чешуйки на лице и они задали кучу вопросов. Так что я возвращался домой очень поздно.