Чтение онлайн

приезд!..

Престолонаследник успел отметить, что сисаканские армяне отличаются

некоторой странностью. Их словно бы ничто не удивляет. Нет у них и особой

приверженности богам, нет и страха перед оными, и поминают их редко. Как

бы для виду они у них, эти боги. Тикин Лор говорит, что превыше всего

сисаканцы почитают женщину, хранительницу очага. Богоравна та хозяйка

дома, которая может испечь хороший хлеб.

Просо и пшеницу, коих здесь мало, и ячмень, которого достаточно,

обжаривают, затем насыпают в каменную ступу, измельчают, провеивают, потом

мелют на мельнице и уж из муки пекут этот особый, тонко раскатанный хлеб в

печах, вырытых прямо в земле и выложенных гладким, отполированным камнем.

Царевичу очень нравилось, что сисаканцы уважительны и добропорядочны,

свято чтут долг и обязанность.

Из Диц Майри хорошо просматривалось довольно обширное поле, заботливо

возделанное и уже засеянное.

Ночь провели за пиршеством.

Каранни специальной грамотой утвердил, что впредь Диц Майри

объявляется городом.

Дальше путь лежал в Арцах.

Сисакан край лесистый, и потому местами колесницы рабам приходилось

нести на себе сквозь бездорожную чащобу, а распряженных коней они при этом

гнали перед собой...

Три дня довелось провести в долине реки Вараракн. Тут еще многие

семьи и жили в пещерах, храмов не возводили, все обряды отправляли тоже в

пещерах, а поклонялись, как правило, скалистым глыбам, дыбившимся у

родников.

Каранни, весело улыбаясь, похлопал по плечу Каш Бихуни.

— Привез бы сюда с собою одну-другую из своих жен, глядишь, помолясь

на эти священные скалы, одарил бы тебя потомством.

— Э-э, — засмеявшись, махнул рукой верховный военачальник, — уж если

от такого быка, как я, нет плода, от камня и вовсе ждать нечего. Так уж

суждено, прогневил, видно, бессмертных, они и карают...

На поклон к престолонаследнику явились старейшины родов, обитающих в

окрестных горах. Одежда на них из козьих шкур, вид у всех решительный и

непокорный.

— Где ваши жилища? — спросил Каранни.

В ответ заговорили все разом и очень громко:

— Вон в тех самых высоких скалах, государь наш, видишь? Где еще снег

не стаял.

— Говорите потише, — попросил Каранни. — И не все разом.

Оглядев собравшихся, он обратился к тому, кто показался ему старше

других:

— Ты говори. Один только ты.

— Мне говорить? — удивился человек. Сняв с головы козью шапку, он

сунул ее под мышку, прокашлялся, чуть продвинулся вперед и... загремел как

гром: — Я, который есть жертва бога Тибуна, я, постелью которому служит

медвежья шкура, я, у коего семь жен и девяносто девять потомков, имею к

тебе жалобу!..

При упоминании бога Тибуна Каш Бихуни насторожился. Этого бога

почитают на его родине, расположенной у истока реки Тер Мадон. Неужели эти

люди оттуда?.. Он обратился к громовержцу:

— Эй, раб Тибуна, ты родом откуда?

— Предки мои каскейцы, но они еще в седьмом колене до меня бежали со

своих мест и угодили сюда.

— От кого бежали-то?

— Не знаю, господин. Да и неважно это сейчас. Не уводи разговора в

сторону... Так вот о жалобе. — Он показал на стоявших в сторонке людей. —

Наша жалоба на них. Они не кашки. Местные они, издревле здесь живут...

— Что, притесняют вас? — спросил Каранни.

— Да. Воры они. Скот у нас крадут. Девушек умыкают...

Обвиняемые тут же загалдели:

— Враки. Не верь им, государь. Безбожники они. Их бог — бездушный

камень. Камню поклоняются. Разве это люди? Явились сюда, захватили наши и

без того скудные пастбища и нас же называют ворами! Сами они воры. А что

до девушек ихних, так ничего не поделаешь, сами бегут к нашим парням.

Распалясь, они стали размахивать палицами, кидаться друг на друга,

того и гляди, разразится драка. Каранни вскочил с места, и гвалт тут же

оборвался. Старейшины бросились ему в ноги, но, даже распростертые, они

перекидывались грозными взглядами.

Царевич знал о том, что между родами и племенами его страны нет мира,

что в раздорах они порой доходят до кровопролитных стычек. И все больше

из-за пастбищ. Сисаканские пастухи лето проводят в высоких горах, а зимой

спускаются вниз. Тут все и начинается.

Каранни думал уже о том, чтобы разделить и пастбища и пашни. Между

родами и семьями установить твердые границы владений и таким образом

устранить причину вечных столкновений и свар. Но и царь-отец, и особенно

верховный военачальник Каш Бихуни не соглашались с ним в этом. Они

утверждали, что роды и племена легче удерживать в подчинении царской

власти, если между ними лежит яблоко раздора и постоянно подогревается

вражда.

Царь Уганна часто повторял: «Чем больше разобщенность между родами и

племенами, тем у государства больше надежд уберечься от бед, которые может

повлечь за собой их единение».

Каранни не разделял этих взглядов отца и давно надеялся осуществить

свои намерения, объединив поначалу хоть небольшие племена и роды и решив

их земельные и пограничные споры. Он не сомневался, что это сильнее свяжет

людей с царствующим домом и безусловно будет способствовать увеличению

объединенного войска. Раздоры подрывают силу и мощь страны. А она сейчас,

как никогда, нуждается в единстве всех племен. Бессмысленная грызня только

во вред царству. Земля должна стать собственностью. И границы владений той

или иной семьи, рода должны охраняться государственным законом, тогда