Чтение онлайн

поразила его: словно сама богиня сошла к нему с небес. Воистину волею

богов свершилось это чудо — и ее пленение, и то, что сейчас она здесь и

что, кто знает, может, она будет здесь целую вечность.

* * *

Войско Каранни спешно возвращалось на родину. В горах выпало необычно

много снега, а потому пришлось отклониться чуть к югу и продвигаться к

долине Ерасха.

Каранни держался с достоинством и величием. Горем своим ни с кем не

делился. Подробностей падения Нерика и пленения жены у Нуар не

выспрашивал.

Миновали Ерасх и подошли к стенам Бойлакана.

У небольшого озерца царевич спешился.

— Давайте смоем здесь с себя пыль дальних странствий и все наши

грехи. Благо вода в озере теплая от горячих подземных источников.

Уже в воде он вдруг спросил у Нуар:

— У кого там моя царица?..

— У хеттского верховного военачальника Нуанза Вараша. Я узнала об

этом перед самым бегством из Нерика. Однако боюсь, что ее отправят в дар

царю Мурсилису...

— Довольно! — остановил Каранни. — Не продолжай...

Въехали в Бойлакан. Каранни приказал срочно сформировать полк

арцахской конницы и отправил гонца в Сисакан к шурину Татану с требованием

немедленно прибыть со своим войском в Тайк. Действовал он спокойно и

решительно, без тени растерянности, хотя в душе очень тяжело переживал то,

что случилось с любимой женой.

Выехав в дальнейший путь, царевич с полдороги велел сопровождающему

его Багарату Дола вернуться обратно, укрепиться в Бойлакане и в случае

возможного нападения с востока любой ценой остановить врага.

Арцахская конница и оба сына Багарата Дола остались с Каранни.

Сейчас в полку престолонаследника насчитывалось до пяти тысяч

конников и столько же сменных лошадей. У Каранни было намерение, достигнув

Тайка, еще пополнить свою конницу.

На пути часто встречались кочевые племена. Они недавно спустились с

летних горных пастбищ и рассеялись по всей долине.

Завидев войско, кочевники начинали играть на дудочках, одаривали

живностью. Каждое из племен имело свой отличительный знак — козел, овца,

теленок и другие. Все носили их изображения на шапках. Ближе к горам знаки

эти сменялись на более грозных животных — тигров, рысей, пантер.

В туманной дали стали просматриваться снежные вершины гор. Под сенью

их величия жалкими и неприкаянными казались желтые, серые и черные клочки

долинной земли.

— Придет день, я доберусь до вас! И следа не оставлю от вашей гордой

белизны! Всех богов принесу в жертву во имя моей царицы-жены!..

Эту свою мечту Каранни прокричал во весь голос. Нуар содрогнулась от

ужаса.

— Невозможное ты возжелал, — в страхе проговорила она. — Восставшему

против богов грозит гибель, царь наш великий и славный!..

— Такая гибель достойна и желанна!..

Ехали безостановочно — и днем, и ночью. Кони устали, и воины от

бешеной скачки едва держались в седле. Из сел и крепостей люди выносили им

подарки. Несли все, что имели: мясо, хлеб, муку, масло. И скотину

пригоняли.

Конники пугали людей — в диковину им был воин на коне.

Старосты сел приглашали Каранни остановиться, посетить их дом, но он

спешил. Жена ни на миг не выходила из головы и все время как бы плыла

перед глазами.

Въехали в полосу деревянных крепостей — обиталищ лесного армянского

племени Мосьянов. Здесь престолонаследника одаривали деревянными

статуэтками богов, почитаемых жителями этих мест.

Каранни сердился: «И кому нужно такое количество богов и божков?..» В

раздражении он передавал все, что получал, Нуар.

— Раздай воинам, пусть смастерят себе ложки. Это самшит, хорошая

древесина, ложки из него при еде деревом не пахнут.

Поднялись на Тайкское плато. Кони заржали, увидев перед собой

необозримые просторы. Здесь к престолонаследнику присоединился

родоначальник Тайка с пятью сотнями своих конников. Дальше шли через

Бовберд, у которого их нагнал военачальник Васпуракана Андзев, тоже с

войском.

В Куммаху Каранни решил не заходить. Чего доброго, зима там

застигнет, может задержать, она в Куммахе бывает лютая. Надо спешить,

чтобы до снега добраться в Нерик и изгнать оттуда хеттов. И супругу

вызволить из плена.

Как ни спешили, но на одну ночь все же остановились передохнуть в

крепости Арипса, раскинувшейся на берегу реки Мурц. Тут царевича встречал

с причитаниями, со словами сочувствия и утешения местный староста. Однако,

едва услыхав его вопли, Каранни грозно взревел:

— Замолчи! Что ты голосишь, как плакальщица? Мы воевать идем!..

Численность войска росла день ото дня.

Вскоре достигли берегов Тер Мадона. Стали сбивать плоты для

переправы, когда вдруг показалось войско, набранное в столице Таги-Усаком.

Каранни в этот момент седлал свою лошадь. Увидав астролога, он бросился к

нему, впервые за эти дни дал волю своему волнению.

Таги-Усак опустился на колени:

— Прости, царевич, не уберег я царицу!

Каранни бережно обнял его за плечи.

— Встань, встань! — сказал он. — Пусть никто не проливает слез над

моим горем. Подымись!..

Таги-Усак не мог смотреть ему в глаза. Он видел, что переживания

царевича несоизмеримы с его горем.

— Царица в Хаттушаше, божественный. Мурсилис оказывает ей достойное

гостеприимство. Во всяком случае за жизнь ее ты не тревожься!..

— Этот вероломный, коварный изверг потребует за свободу царицы

половину моего царства...

— Наверняка не меньше.

— Но я не дам ему и змеиной косточки!.. Как там отец мой?

— Несчастье словно отодвинуло его хворь.