Чтение онлайн

пленников-армян связали всех вместе, и у них на глазах вырезали их детей.

Страшная это была картина; малыши в предсмертных судорогах бились в лужах

крови.

Один из пленников выкрикнул:

— Знай, царь Мурсилис, эту кровь ты не единожды оплатишь! Так и

знай!..

И пленника вмиг изрубили на куски.

Забыть? Нет, не забудется.

* * *

Осень была на исходе.

Каранни спешил вступить в бой с войсками Мурсилиса. Но люди его

совсем выбились из сил, и он разрешил сделать недолгую передышку. На

привал остановились в узкой котловине.

— Дозорные доложили, что приметили вдали над горизонтом облако

пыли, — сказал, подойдя к царевичу, Каш Бихуни.

У Каранни тревожно забилось сердце: кто знает, быть может, Мари-Луйс

удалось бежать из плена?! О боги, хорошо бы, если так!.. И в душе

разлилось такое тепло, такая радость от этой мысли. Как же он,

оказывается, любит свою жену!

А перед глазами вдруг возник омерзительный Мурсилис. Каранни

зажмурился. Видение сменилось. Теперь ему виделась Нуар... Может,

умертвить ее?! Но зачем?.. Перекрыть живительный источник?.. А если жажда

одолеет, чем ее утолить? Жажда ведь всегда подстерегает...

Облако пыли все приближалось и, наконец, как бы осело на дороге.

К царевичу подъехал старший сын Багарата Дола:

— Отец прислал из Арцаха табун лошадей для твоего войска,

божественный! Он надеется, что ты окажешь ему честь, примешь их!

Каранни очнулся от дум, вскочил на коня и помчался туда, где

опустилось облако пыли. Сын Багарата Дола поспешил за ним.

Табун был огромный — три тысячи лошадей. Все кони сбились в небольшой

долине и беспокойно ржали, взрывая землю копытами и сотрясая небеса шумом

и грохотом.

Арцахские конники и рабы при виде царевича пали в приветственном

поклоне на землю, затем вскочили на коней и погнали их в расположение

войска.

Зрелище было неописуемое. Арцахцы во время перегона табуна как умели

демонстрировали свою удаль и воинственность, свое умение держаться в седле

и владеть при этом мечами и дротиками. Все их передвижение казалось бурным

вихрем, неодолимым и страшным. И Каранни был захвачен стихией. Обнажив

меч, он тоже несся, словно бы видя перед собою врага. «Именно так,

вихревым натиском этих конников, мы растопчем войска Мурсилиса».

Когда наконец кони домчали до лагеря и все вокруг чуть улеглось,

угомонилось, Каранни отдал приказ щедро одарить арцахских конников и дать

свободу пригнавшим табун рабам.

Радость была всеобщей. Армянское войско получило мощное подкрепление.

Теперь большинство воинов сядут на коней.

На подступах к крепости Когуни подошло еще и войско из Тавруберана.

Предводители его, отягощенные тяжелыми доспехами и оружием, спешились я

направились приветствовать престолонаследника.

Каранни обнялся со всеми. Затем, похлопывая по плечу родоначальника

Тавруберана, с горечью сказал:

— Где ты пропадал, брат мой? Большая беда обрушилась на нас.

Тот, приложившись к руке царевича, попробовал утешить его как мог:

— Не теряй надежды, божественный. Недолог час, ты скоро своею

собственной ногой придавишь к земле толстобрюхого Мурсилиса и пройдешь

через самое сердце его страны. Мечом поразишь эту скверну, жен его

заберешь себе и станешь наслаждаться ими, если пожелаешь. Нагрянешь туда,

как сам бог-громовержец Мажан-Арамазд, и сотрешь с лица земли вражьи

обиталища, народ его как косою скосишь, города порушишь!..

Каранни обрадовался, видя готовность родоначальников помочь ему в

столь тяжкий час. Он подарил каждому из них по три коня и приставил к ним

умелых всадников, чтоб обучили верховой езде...

В полночь в шатер к царевичу пришла Нуар. Тихо, как солнце на закате,

она опустилась на колени и проговорила:

— Убей меня, божественный! Я не в силах вырвать из сердца огонь,

зажженный тобою!..

Сколько в одном человеке чувств? Каким из них подчиниться, какие

отринуть? И следует ли отринуть?..

Покрывало, которым Нуар была окутана, скользнуло вниз, обнажив плечи.

— Прости! Прости меня, богоравный повелитель мой. Я невинна! Это

Цовинар взяла его!.. Того, кого ты объявил моим мужем. Стояла ночь, он

пошел в море и... не вернулся.

Каранни поднял ее, нежно обнял и долго смотрел в глаза.

— Ты самими богами послана мне в утешение! Не печаль меня и сама не

грусти. Я не вижу причин обвинять тебя в чем бы то ни было!..

Взошла тусклая осенняя луна. Вокруг все постепенно затихло — и люди,

и кони.

Проснувшись поутру, царевич не увидел рядом с собою Нуар. Отбросив

покрывало из тигровой шкуры, он вскочил с ложа.

— Нуар?..

— Я здесь...

Там, где стояло золоченое изваяние бога Мажан-Арамазда, у подножия

его, горели свечи. Но освещали они литой из меди образ Мари-Луйс и...

коленопреклоненную перед ним полуобнаженную Нуар.

— Я здесь.

Каранни с удивлением уставился на нее.

— Молишься?.. До чего же ты благородна!.. Но это ведь лик моей жены?!

А ты только что делила со мной ее ложе?

— Да, это так, — согласно кивнула Нуар. — Но она ведь царица

армянская?! Все можно забыть, божественный. Но забыть царя и царицу армян?

Никогда!

— О, ты великая женщина, Нуар! И это величие вдохнули в тебя сами

боги! Но как ты вмещаешь в себе столько благородства, столько мудрости,

моя маленькая серна?

— Я вечно буду любить тебя, наследник армянского престола! Но не

ценою поругания царицы армянской!..

Они вместе позавтракали, и Каранни заспешил к войскам. Нуар

осмелилась задержать его:

— У меня к тебе просьба, божественный. Воин Арбок Перч ищет встречи с