Чтение онлайн

Она отвернулась и спросила министра, находящегося поблизости, что произойдет, когда они встретят царицу Эддиса.

— Начнутся переговоры, Ваше Величество. Я полагаю…

— По вопросу о приданом? — уточнила царица, приподняв бровь.

— Полагаю, да, Ваше Величество. Церемониймейстер Ее Величества проводит вас к палатке.

Министр извинился. Старый солдат исчез.

Для нее предназначалась самая большая палатка. Церемониймейстер подвел ее к дверям и остановился рядом, чтобы поклониться. Он был очень пунктуален в своей вежливости к пленной царице, и Аттолия подумала, что эту вежливость ей труднее перенести, чем открытое презрение. Она не видела Евгенидиса весь день.

В палатке для ее удобства был расстелен ковер и поставлен низкий диван с подушками. Она осталась одна. Охранник ждал снаружи. Царица быстро осмотрела пустую палатку. На низком столике около дивана стоял поднос с холодным ужином, значит, сегодня ей не следует ждать гостей. Она присела на диван и поела. Закончив, она почувствовала себя слишком усталой, чтобы встать, но все же заставила себя доплестись до двери в палатку и откинула полотнище, закрывавшее вход. Охранник нервно покосился на нее одним глазом. Молодой человек не привык к присутствии монархов, догадалась Аттолия.

— Я хочу видеть Евгенидиса, — произнесла она как можно величественнее.

Часовой предложил передать сообщение Вору Ее Величества.

— Лучше проводите меня к нему, — скомандовала Аттолия. — Так будет быстрее, а я устала и хочу отдохнуть после разговора с ним.

Солдат замешкался и взглянул на освещенную палатку рядом с царской. Аттолия повернулась к ней. Пусть часовой попробует остановить ее силой, если осмелится. Сочтя ситуацию безвыходной, он поспешил опередить ее. Двери были открыта и, подойдя ближе, Аттолия заглянула мимо плеча часового в палатку, освещенную теплым светом лампы под потолком.

Евгенидис сидел на низком табурете. Высокий человек в зеленой тунике врача, стоял на коленях перед ним и расстегивал манжету протеза. Глаза Евгенидиса были закрыты. Когда манжета соскользнула с культи, он вздрогнул и бессильно уронил голову на плечо врача.

Аттолия замерла, вспомнив, как накануне вечером думала, что Евгенидис слишком молод, чтобы чувствовать боль.

— Евгенидис, — часовой использовал титул, который так же был именем Вора.

— Что? — молодой человек резко выпрямился и поднял голову, широко раскрыв глаза.

Он увидел царицу, стоящую за дверью, на мгновение замер с болезненной улыбкой, а потом повернулся, схватил лежавшее рядом полотенце и обернул его вокруг голого обрубка руки. Потом он встал и шагнул к двери, все еще сжимая руку, его лицо и голос ничего не выражали.

— Чем могу помочь, Ваше Величество? — вежливо спросил он.

— Что случилось с армией Пилоксидиса?

— Я еще не получил новостей, — сказал Евгениис. — Нападение на Пилоксидиса было отвлекающим маневром. Настоящего сражения не было.

Аттолия молча вернулась в свою палатку.

Во сне она услышала шуршание дождя, падающего на крышу палатки, и проснулась от крика. Она сидела, все еще завернутая в одеяло, когда Евгенидис откинул крыло палатки и вошел внутрь. Фонарь в палатке не потушили, и в его свете она различила блеск клинка в левой руке вора.

— Вы здесь, какое счастье, — сказал он, подходя к дивану.

Она не хотела прятаться и подняла подбородок, когда он пересек палатку и встал перед ней. Он остановился, но не поднял меч, как она ожидала, а наклонился и быстро поцеловал ее в губы.

Потрясенная, она отпрянула в сторону и выпуталась из одеял. К тому времени, когда она, вне себя от ярости, вскочила на ноги, Евгенидис исчез, и клапан палатки упал за его спиной. Она подбежала к дверям и отвела ткань в сторону.

Часовой, все тот же молодой человек, стоял у входа.

— Пожалуйста, оставайтесь в палатке, Ваше Величество, — сказал он тверже, чем раньше, надеясь, что она подчинится.

Солдаты с обнаженными мечами бежали мимо нее. Аттолия вышла наружу, отпустив занавес и отрезав полосу света из палатки. Снова шел дождь, хотя и не сильный. Луна скрылась за тучами, и трудно было понять, что происходит. Когда глаза Аттолии привыкли к темноте, она разглядела солдат на хребте, огибающем край горной террасы.

— Кто это? — спросила царица.

Ее сердце колотилось где-то в горле.

— Ваше Величество, пожалуйста, вернитесь внутрь, — сказал часовой, повысив голос.

Аттолия стояла на месте. Своими просьбами часовой не мог заставить ее войти в палатку, и он выглядел не более готовым применить силу, чем раньше. Она заметила гребни на железных шлемах солдат, спускающихся с хребта, и ее глаза расширились. Это были мидяне.

В лагере эддисийцев царил хаос, солдаты вскакивали из-под одеял, на ходу вытаскивая мечи из ножен и хватая щиты, прежде чем беспорядочной толпой броситься в атаку. Мидяне шагали вниз стройной фалангой, которая помогла им завоевать их империю, держась плечом к плечу и сомкнув щиты. Они казались бездушной военной машиной, и Аттолия отвернулась, когда на них нахлынула первая волна эддисийцев.

Однажды она пыталась объяснить Нахусереху тактику эддисийцев. Он настаивал на высадке своей армии, чтобы предпринять поход в Эддис, считая пушки на вершине перевала эфемерной угрозой, которую они сметут одним ударом и завоюют горные долины. Она отказалась, совершенно уверенная, что ее армии не удастся подняться под огнем пушек без огромных потерь. Нахусерех отнес ее нежелание на счет вполне понятной женской робости. Он, казалось, не верил, что люди Эддиса оказались способны всего за одну зиму развить превосходные навыки производства оружия и ведения войны.

Когда мидийские солдаты достигли первой линии защиты эддисийцев, те бросились на колени, оставляя свои спины незащищенными, чтобы поразить ноги мужчин в передней шеренге фаланги. Следующие эддисийцы, подбежав, ринулись на щиты, толкая мидян назад, в то время как их товарищи сзади напирали вперед. Первые нападавшие пали под мидийскими мечами, но стройная шеренга прогнулась, а затем рассыпалась. Размахивая мечами, остальные эддисийцы ворвались в центр хаоса, только что бывшего боевой единицей. Мидяне пытались перестроиться, но были разбросаны в стороны. На мгновение Аттолии показалось, что она видит Евгенидиса, но в темноте она могла и ошибиться.

Тьму прорезали вспышки горящих стрел из луков и арбалетов. Они медленно падали на землю, позволяя отличить гладкие шлемы эддисийцев от хохлатых мидийских. В резком свете горящего шара магния Аттолия разглядела Вора Эддиса. Рядом с Евгенидисом она узнала солдата, который помог ей сойти с лошади. Хотя они не стояли плечом к плечу, Аттолия поняла, что они бьются в паре. Евгенидис теснил противника. Мидийский солдат отступил в сторону и попал в зону доступа второго эддисийца, который аккуратно ткнул его мечом и снова повернулся к своему сопернику. Евгенидис с партнером вместе вырезали широкое пространство внутри остатков мидийской фаланги.