Чтение онлайн

Рядом находилась еще одна статуя. Марк Агриппа узнал гигантского кентавра Хирона, пронзенного в ногу стрелой Геракла. Мучительная гримаса боли на его лице выглядела столь жизненно, что легионеры слегка замедлили шаг. Из голубых глаз кентавра текли мраморные слезы. Агриппа дотронулся до холодного камня и отпрянул — тот неприятно холодил руку.

Жрецы повели посетителей по узкому коридору, а затем — во внутренний дворик, прямиком к накрытому столу.

Римлянин улыбнулся. Противники были очень любезны. Они предложили «путешественникам» присоединиться к трапезе. Жрецы первыми попробовали еду, чтобы исключить возможность наличия яда.

Агриппа ел с аппетитом. Ему редко доводилось оказываться вдали от императора, и он обнаружил, что так ему даже больше нравится. Август за последние месяцы чудовищно изменился, и Агриппа перестал полагаться на чутье друга. Здешняя пища — простая и вкусная — напомнила ему о лучших временах. Наевшись, он откинулся назад.

— Вы принесете нам то, за чем мы пришли, — произнес он и кивнул солдатам.

Но внезапно в воздухе просвистела стрела и вонзилась в стол прямо перед его тарелкой. Ее выпустили для предупреждения.

— Почему мы должны отдавать вам то, что принадлежит нам? — осведомился старый жрец. Взгляд его, прежде туманный, обрел юношескую ясность.

— А может, мне тебя убить? — спросил Агриппа, доставая кинжал, спрятанный на бедре, и быстро приставляя его к подбородку старца. Конечно, не для того, чтобы перерезать горло, он лишь хотел заявить о серьезности своих намерений. Почему солдаты медлят? Что случилось?

По лезвию стекла тонкая струйка крови. Царапина.

И Агриппа ощутил, как непонятная сила сжимает его собственное горло.

А за стенами храма три человека в домотканых плащах не спускали глаз с ворот. Тот, что был ниже всех ростом, натянул перчатки и осторожно полез вверх по стене.

Его спутники — молодой человек с пальцами, перепачканными в чернилах, и высокий темнокожий мужчина — потоптались на месте, а затем двинулись следом за императором.

Хризата присела на корточки. Она поддерживала огонь и мяла в ладонях комок воска. Теперь Август уехал, и она беспрепятственно доведет любовные чары до логического завершения. Селена наверняка сдастся. Хризата уже пыталась воздействовать на нее с помощью птиц и цветов, которые вводили девочку в транс, но тогда ей удалось каким-то образом устоять. А сейчас она вряд ли будет сопротивляться. К тому же, омолодившись, Хризата могла похвастаться новыми силами. Жрица Гекаты поморщилась. Как же неприятно, что Август видел ее выныривающей из котла! Но она призвала на помощь смекалку: юркнула в темноте в его спальню и спряталась на ложе императора. Териак лишил его последних крупиц уверенности, и в итоге все прошло без сучка без задоринки. Август покинул Рим, несомненно, беспокоясь о собственном душевном здоровье.

В тот же вечер Хризата проскользнула мимо стражи в серебряную комнату. Единственной настоящей преградой был псил. Но ей вновь повезло. Заклинатель змей уехал вместе с Августом. Теперь ларец с Клеопатрой был у Хризаты. Но чего же она боялась? Ей нужна только Селена. Все обязательно получится. Она смогла увидеть в магическом кристалле Гекату. Богиня, закованная в цепи, казалась еще более могущественной, чем прежде.

Хризата вылепила фигурку девочки с округлившейся грудью, но по-детски тонкими руками и ногами. Вплела в воск длинный черный волос, обмотав им запястья и связав его у куклы за спиной. Потом нараспев затянула заклинание без слов. Голос жрицы постоянно менялся, становясь то хриплым, то нежным.

Хризата вытащила золотую булавку и проткнула сердце куклы. Та открыла рот, судорожно вздохнула и начала извиваться на полу, пришпиленная словно бабочка.

— Нет любви, кроме моей, — произнесла жрица по-гречески, поглаживая фигурку пальцами. — Нет сердца, кроме моего. Ни матери, ни отца, ни мужа, ни любовника.

Она погладила куклу, и та выгнулась под ее рукой, словно кошка.

— Ты не принадлежишь никому, кроме меня, — сказала Хризата.

Колдунья снова проткнула ее сердце, и фигурка девочки схватилась за пронзавший ее грудь металл. Жрица улыбнулась. Подобные заклинания имели много предназначений, и каждое доставляло Хризате ни с чем не сравнимое удовольствие.

Дочь Клеопатры внезапно пробудилась. Ей снились цветущие поля. Цветы напоминали дым, а трава — острый тростник. Она шла босиком по длинной тропке вдоль склона утеса. Вдалеке виднелась пещера с темным входом. Справа бились об отвесные скалы океанские волны, обрызгивая пеной ноги Селены.

В окно, откинув занавеску, ворвался теплый благоуханный ветер. В груди что-то заболело. Однако Селена не заметила на коже никаких следов. Лишь глубоко внутри разгорался обжигающий жар, словно сердце разрывалось надвое. Мгновение, и все исчезло. Значит, это был просто сон.

Она повернула голову, услышав тихое пение.

— Нет сердца, кроме моего…

От шепота ее пробрал мороз до самых костей.

— Ты не принадлежишь никому, кроме меня…

В ее комнате кто-то есть.

Селена испуганно села на постели. Наверняка она ошиблась. Самые дальние углы спальни просматривались очень хорошо.

Она снова легла, чувствуя легкое головокружение, и принялась разглядывать букет Хризаты. Как он прекрасен!.. Никогда не увядающие, цветы казались такими же свежими, как и в тот день, когда жрица подарила их Селене.

Вот уже несколько недель она была ученицей Хризаты. Распевая песни о Гекате в покоях колдуньи, она постоянно думала о том, где ее родители. Что с ними сделали? Побег из Большого Цирка не удался. К тому времени, как ее обнаружил центурион, она проголодалась, перепугалась и готова была вернуться во дворец. Она знала, что жрица держит в плену мать и отца, а Август пытался убить Клеопатру. Тем не менее она не ощущала грусти. Селена, дочь царицы, которая пришла к власти, будучи немногим старше ее самой, будто вновь вернулась в детство. Хризата каждый день возилась с ней, учила новому языку и весело смеялась.

Цветы опять превратились в птиц, которые запорхали по спальне, щебеча колыбельную.

Девочка почти догадалась, о чем они чирикают.

— Пора, — услышала она. — Идем.

Затем песня стала простой мелодией без слов, но Селена уже вскочила с постели и брела по коридору в ночной сорочке. Птахи сопровождали ее, словно поющее облако, то поднимавшееся к сводчатому потолку, то опускавшееся к полу.

Она собралась постучать в дверь Хризаты, но та оказалась открыта. Внутри горели свечи и пахло духами.

Откинув полог кровати, Селена увидела только шелковое покрывало. Она коснулась вмятины в том месте, где еще недавно лежала старшая подруга. Ложе сохранило тепло Хризаты. Селена приблизилась к столу, на котором прыгали птицы.

Там же стоял серебряный ларец. Селена сразу его узнала. Исида и Дионис, боги ее родителей.

Девочка провела пальцами по рельефной поверхности, погладила выбитые в серебре изображения. Хризата заключила внутрь ее мать, и оттуда же появился отец, поклонившийся Риму. А сейчас она не была ничьей дочерью.