Чтение онлайн

– А какова ваша участь, ваше величество?

– Я отправлюсь в Рим, Марий Гракх. Аврелиан уже много раз говорил мне об этом. Боюсь, он недостаточно доверяет мне, чтобы выпустить меня из виду. Он достаточно мудр, чтобы не сделать этого.
– Она улыбнулась престарелому советнику.
– Если бы мне дали шанс, я снова сделала попытку освободиться, мой старый друг.

Марий Гракх усмехнулся.

– Вместе с вами уйдет все наше величие!
– ответил он.

– Не говорите так!
– быстро ответила она.
– Вабаллат еще молод. Кто знает, какие чудеса он совершит со временем? А те, кто придет вслед за ним? Этот город стоит со времен иудейского царя Соломона, его основателя. Он уже видел величие и увидит снова.

Она встала и объявила:

– Я устала. Я не спала как следует все эти последние месяцы, но сейчас, думаю, могу отдохнуть.

Потом, оглядев членов совета, она произнесла:

– Не знаю, позволят ли нам встретиться снова. Я благодарю вас за верность Пальмире, мне и моему погибшему мужу. Я знаю, вы будете так же верны и царю, моему сыну. Да здравствует Пальмира!

И она быстро вышла из зала совета.

Члены совета все, как один, не стыдясь, вытирали слезы, выступившие у них на глазах. Потом каждый из них медленно прошел вперед, преклонил колени перед Вабаллатом и присягнул ему на верность так же, как они сделали это много лет назад, после смерти его отца. После этого все они отправились в город, каждый в свой район, чтобы выполнить Наказ царицы. Это была нелегкая задача, потому что публичные собрания запретили. Однако члены совета все же медленно продвигались по городу, в некоторых случаях переходя из дома в дом, и распространяли слова Зенобии. Город должен постоять за своего юного царя, чтобы сохранить династию. Время царицы миновало, но римский император должен почувствовать вес общественного мнения в поддержку династии Одената.

Зенобия удалилась в свои апартаменты, где долго отмокала в горячей ванне, ароматизированной гиацинтовым маслом. Длинные волосы царицы вымыли и расчесали. Потом на нее накинули мягкий халат, и она легла на свое ложе.

Сон пришел быстро. Последнее, что она помнила, - это яркий полуденный солнечный свет, лившийся сверкающим лучом по мраморному полу ее комнаты. Когда она проснулась, в темноте комнаты горела единственная лампа. Снаружи, из сада, до нее доносилась вечерняя песня сверчков. Она медленно потянулась, вытянув сначала ноги, потом руки, а затем и все тело. Она ощутила, что напряжение исчезло. Зенобия глубоко вздохнула и вздрогнула, услышав голос Аврелиана.

– Долго же ты спала, богиня! Теперь ты лучше себя чувствуешь?

– Что ты здесь делаешь, римлянин?
– спросила она, но в ее голосе не слышался гнев.

– Смотрю на тебя!
– ответил он.
– Я люблю смотреть на тебя, когда ты спишь. Это - один из тех редких случаев, когда ты не шипишь и не рычишь на меня, словно дикий Зверь.

– Мы не можем быть друзьями, римлянин, - тихо сказала она.

– Возможно, не сейчас, богиня. И все же я наслаждаюсь, глядя на тебя. Ты так прекрасна!

– Так же, как римские дамы?

– О великий Юпитер, нет! Ты - экзотическая женщина, а они...
– он на мгновение задумался, а потом продолжал:

– Они не такие притягательные, как ты. Ты прекрасна, как рассвет, и неуловима, словно мягкий ветерок пустыни.

– Ну, римлянин, да ты просто поэт! Аврелиан поднялся, пересек комнату и сел на краешек ложа Зенобии. Она вся напряглась, и он сказал.

– Ты ведь не боишься меня, и все же...

Он посмотрел на нее пронизывающим взглядом.

– - Что же это, богиня? Почему ты каменеешь, стоит мне только сесть рядом с тобой?

– Потому что я знаю, что это предвещает, римлянин. Ты снова набросишься на меня, чтобы еще раз запечатлеть победу империи на моем теле и в моей душе.

В ее голосе слышалась горечь, почти боль.

– Ты все еще любишь Марка Александра, не правда ли, богиня?

Она не ответила, поэтому он продолжал.

– Он - муж моей племянницы, а теперь они уже стали родителями. Это безнадежная любовь, которую ты держишь в своем сердце. Позволь же мне любить тебя.

Ее глаза широко раскрылись от удивления.

– Тебе?
– в ее голосе слышалось жестокое презрение.
– Я никогда не отдам себя в руки мужчины, римлянин. Но ты! Ты любишь меня? Что это за безумие? А как же твоя бедная жена, которая ждет твоего возвращения? Я царица! Не важно, что я побежденная царица, но я все еще царица! Я не какая-нибудь бедная наивная девчонка, для которой положение твоей любовницы было бы честью! Ты оскорбляешь меня!

– Твоя прославленная предшественница Клеопатра считала за честь быть любовницей двоих римлян, - сказал он.

– И это стоило ей жизни, - холодно ответила Зенобия.
– Она отдала себя в руки римлян, и в конце концов это погубило ее! Я не позволю тебе погубить меня - ни тебе, ни какому-нибудь другому римлянину!

– Зачем мне твоя гибель, Зенобия? Только твоя собственная ожесточенность может сделать это. Ты будешь моей любовницей, потому что я принял это решение, я, а не ты, - ответил он и протянул к ней руки, но Зенобия уклонилась.

– А теперь.
– сердито сказала она, - теперь ты снова изнасилуешь меня, чтобы подтвердить свои слова.

– Я ни разу не насиловал тебя, богиня. Каждый раз, когда я занимался с тобой любовью, ты сама хотела этого. Единственный человек, с которым ты боролась, - это ты сама!

– Я презираю тебя!
– прошептала она испуганно.
– Я ненавижу тебя! Как же я могу желать твоих ласк, если я испытываю к тебе отвращение?

– Это вожделение, Зенобия. Разве я не говорил тебе этого в первую ночь? Может быть, ты не хочешь меня, но твое прекрасное тело хочет. Ты - женщина. Ты уже познала любовь мужчины, и ты познала страсть мужчины. Ни та, ни другая не испугала тебя. Почему же тогда откровенное мужское вожделение вызывает а тебе такую сумятицу, богиня?

– Это плохо!
– твердо ответила она.
– Заниматься любовью без любви и нежности - это плохо!

– Кто сказал такую глупость, богиня? Ты еще молода, и, несомненно, тот небольшой опыт, который ты приобрела всего лишь с двумя мужчинами, не дает тебе право выносить такое суждение.

Он снова протянул к ней руки, обнял ее за талию и притянул к себе ее сопротивляющееся тело.

– Я никогда не испытывал любви, однако я наслаждаюсь, лежа рядом с красивой и страстной женщиной. Раньше никто никогда не жаловался мне, богиня. Если бы ты просто наслаждалась теми ощущениями, которые я возбуждаю в твоем теле, ты поняла бы, что я прав.

– Ты - злой человек. Я не позволю тебе уничтожить меня!
– тихо сказала она.

– Я не собираюсь уничтожать тебя, богиня, - прошептал он, и его теплое дыхание коснулось ее уха. Его слова и прикосновения вызывали у нее легкую дрожь.

– Позволь мне любить тебя, Зенобия! Не сопротивляйся! Его рука начала медленно и нежно ласкать ее груди.

– Ах, богиня, моя прекрасная богиня!
– прошептал Аврелиан, прижавшись губами к ее мягким ароматным волосам.

Зенобия почувствовала, что его руки и губы с нежностью ищут чего-то. Она слышала в его голосе сдерживаемую страсть, и ее душа, казалось, ушла глубоко внутрь ее тела, откуда и наблюдала за ним. Несмотря на долгий сон, Зенобия не отдохнула, у нее не оставалось сил, чтобы сопротивляться ему. Расстегнув серебряную, филигранной работы застежку ее спального халата, он раздел ее. Он был очень осторожен, очень нежен. В течение нескольких долгих минут он просто сидел и пристально смотрел на ее крепкие золотистые груди, которые вздымались и опадали в такт дыханию.