Чтение онлайн

– И мы всегда будем сильнее, богиня, - ответил он, потом поднял ее на колесницу, взобрался следом за ней и снова тронулся в путь.

***

Через три недели они прибыли в Антиохию, и Аврелиан решил сделать там остановку на несколько дней, чтобы насладиться всеми удовольствиями, которые мог дать город. Антиохия должна была стать последним большим городом, прежде чем они достигнут Рима через несколько месяцев. Как ни странно, Зенобия относилась теперь к Аврелиану мягче, чем когда-либо. Теперь, когда она была вдали от своего города с его знакомыми видами и воспоминаниями и погрузилась в эту новую и очаровательную среду, проявилось ее природное любопытство, и, к радости римского императора, она занимала все его время осмотром достопримечательностей города.

Однако в ночь накануне их отъезда все изменилось. Во время обеда с римским губернатором города их неожиданно прервали. Прибыл посланец из Пальмиры. Легионер, на теле которого даже теперь, через несколько дней, явственно виднелись следы засохшей крови. В изнеможении, с затуманенным взором, спотыкаясь, он вошел в комнату и прохрипел;

– Приветствую тебя, цезарь!

Зенобию охватила дрожь страшного предчувствия.

– Говори!
– приказал Аврелиан.

– Пальмира восстала - сказал легионер.
– Губернатор и весь гарнизон убиты!

– Когда?

Голос Аврелиана был подобен ударам хлыста.

– Девять дней назад, цезарь. Губернатор сразу же понял, что противник численно превосходит нас. Ближе к концу мой трибун выбрал меня среди тех, кто уцелел, и я выбрался из города, вскочил на коня и последовал за тобой.

– Не-е-е-ет!

В голосе Зенобии слышалась сильнейшая боль.

– Кто возглавил восстание?
– спросил император, хотя оба они знали ответ.

– Царевич Деметрий.

Аврелиан повернулся к Зенобии, и его глаза излучали смертельный холод.

– Лучше бы этот мальчишка умер у тебя в животе!
– сказал он.

Потом встал из-за стола и вышел из комнаты. Зенобия быстро последовала за ним.

– Я иду с тобой!
– сказала она.

– У меня нет времени на женщин и их прихоти.

– Не говори со мной так, словно я кукла, римлянин!
– огрызнулась она.
– Я Зенобия, царица Пальмиры! Я достаточно часто водила свои войска в сражение, чтобы заслужить твое уважение. Вспомни, ведь ты взял меня в плен, когда я искала помощи для моего осажденного города. Ты никогда не побеждал меня! Никогда!

Он повернулся к ней, и вид его сурового лица был ужасен.

– Слушай меня, богиня! Поедешь ты со мной или нет - решай сама, но предупреждаю, на этот раз я не проявлю милосердия к Пальмире!
– И что же ты сделаешь?

Ее лицо побледнело от страдания.

– Я разрушу город и уничтожу всех, кто в нем находится, Зенобия. Твой глупый сын не оставил мне выбора. Однажды я простил Пальмире ее грехи благодаря тебе, но теперь - другое дело!

– Ну пожалуйста!

И она протянула к нему руки в мольбе.

– Нет! Я не могу посмотреть на это сквозь пальцы. Если я Позволю Пальмире и на этот раз избежать императорского гнева, Сколько других городов восстанут и убьют своих римских господ? И клянусь восстановить империю и, именем богов, сдержу эту клятву!

– Все равно я поеду с тобой!
– прошептала она.

– Мы выезжаем через полчаса, и тебе придется самой о себе позаботиться. Там не будет слуг.

Она поняла его, кивнула и поспешила переодеться.

– за несколько следующих дней Зенобия поняла, почему римская армия завоевала такую славу. Дисциплинированные солдаты вышли из Антиохии и быстро двинулись назад, через пустыню.

Обратный путь занял у них лишь треть того времени, которое ушло, чтобы добраться до Антиохии. И вот снова могучие римские военные силы стояли перед закрытыми воротами Пальмиры, но на этот раз не могло быть никаких переговоров.

Отдохнув после марш-броска, император больше не приближался к Зенобии. Только теперь, когда они были за городскими стенами и готовились к осаде, она сделала попытку урезонить его, умоляя проявить милосердие к ее народу, пощадить этот великий и древний город.

– Нет, - холодно ответил он, - и ты знаешь - я непоколебим. Я не хочу обсуждать это с тобой.

– Я дам тебе все, что ты хочешь!
– молила она. Аврелиан грубо схватил ее и почти прорычал сквозь стиснутые зубы:

– Слушай меня, колдунья с серебристыми глазами! Я хочу от тебя только одного, но никогда не получу это. Я хочу твоей любви, Зенобия!

– Я дам тебе ее!
– опрометчиво пообещала она.

– Ты не можешь дать то, чего у тебя нет, - с горечью ответил он.
– Ты уже отдала свое сердце, богиня. Ты отдала его Марку Александру Бритайну, и что бы с тобой ни случилось, ты никогда не перестанешь любить его, хотя и не признаешься себе в этом!

– Нет! Я полюблю тебя, римлянин, если ты дашь мне такую возможность. Пощади только мою Пальмиру. Пощади мой народ!

– Ох, богиня - сказал он более мягким тоном, - если бы я хотя бы на одну минуту поверил, что ты отдашь свое сердце, я смягчился бы. Да, смягчился бы, потому что я глубоко люблю тебя. Я посмотрел бы сквозь пальцы на мой долг по отношению к Риму ради твоей искренней любви. Но ты не можешь дать ее. Я могу взять твое тело. Я могу наслаждаться твоим остроумием и интеллектом. Но ты уже отдала свое сердце другому мужчине. Мне жаль, богиня. Это не ты приговорила Пальмиру. Пальмира сама приговорила себя.

Осада Пальмиры началась с мощных ударов огромных таранов, передние части которых были вырезаны в форме громадных быков, во все ворота города, пока они не начали трещать и поддаваться, а потом распахнулись под неистовой атакой. Римские легионы хлынули внутрь. Черные клубы дыма поднялись над городом. Пальмирская армия была разгромлена, хотя сражалась отважно. Вскоре защитники Пальмиры пали под ударами многочисленных врагов, и римляне начали с ужасающей жестокостью уничтожать население.

Не было ни пленных, ни пощады. Детей вырывали из рук визжащих матерей, подкидывали и насаживали на мечи и копья. Женщин и девочек, даже пятилетних, жестоко и многократно насиловали, а потом убивали. Мужчин и мальчиков Пальмиры пытали и умерщвляли. Жрецов, протестующих против насилия, нарушающего неприкосновенность их храмов, безжалостно потрошили на чистых мраморных полах и оставляли умирать в агонии Посреди собственных дымящихся внутренностей.

Весь этот ужас продолжался три долгих дня и ночи, пока римляне не удовлетворили свою неистовую жажду крови и не отомстили за своих убитых товарищей. Сладковатый запах смерти повис над городом, и слетевшиеся в поисках падали птицы черными тучами кружили в туманном пожелтевшем небе над когда-то такой гордой Пальмирой.

Когда в городе не осталось ни одной живой души, римская армия приступила к окончательному уничтожению города. Они методично работали и сравнивали с землей все здания, которые еще оставались, все статуи и монументы. Пальмира, разрушенная и уничтоженная, лежала в руинах. Если бы они были способны вывести обломки и разровнять землю, император приказал бы им сделать его. Но вместо этого разрушенный город так и остался лежать в руинах как предостережение тем, кому придет в голову хотя бы Только мысль о восстании против могучей Римской империи.