Чтение онлайн

Баб зашаркала к выходу из палатки, нагнулась и втащила небольшой сундучок. Открыв его, она достала оттуда прозрачное темное одеяние. Со слабым подобием улыбки протянула его Зенобии и сказала:

– Я выбрала для тебя вот это, дитя мое. Губы Зенобии дрогнули от восторга.

– Неужели ты становишься бунтовщицей в свои преклонные годы. Баб?

Старуха захихикала.

– Я подумала, что это подойдет при данных обстоятельствах!

– Ты, что, с ума сошла?
– спросила Тамар.
– Ведь черный цвет - это цвет траура.

– А разве мне не следует быть в трауре?
– возразила Зенобия.
– Я в трауре по моей добродетели, которую у меня вырвали прошлой ночью. Я в трауре по Пальмире, моему любимому городу. Я чувствую, что эта битва с Римом будет смертельной.

– А разве мы не сможем победить?
– прошептала Тамар.

– Если бы я была в городе, а не здесь - тогда да. Царь Пальмиры, мой сын, еще не воин. Я опасаюсь, что Аврелиан перехитрит Вабу, ведь он умный человек.

– Тогда почему же ты передала полную ответственность за Пальмиру Вабе перед тем, как отправиться в Персию?
– полюбопытствовала Тамар.

– Я хотела, чтобы среди членов совета не было разногласий по поводу того, кто станет царем. Я могу только молиться, чтобы Ваба стал таким же царем, каким был его отец, чтобы он оставался твердым, даже несмотря на то, что Аврелиан захватил меня в плен. Я буду молиться богам, если они еще не совсем покинули меня, чтобы он был сильным.

Снаружи донесся сигнал труб, и Баб сказала:

– Мы должны одеть тебя, дитя мое. Скоро за тобой придут. Несколько мгновений спустя пришел Гай Цицерон в сопровождении эскорта из шести человек, которых он оставил снаружи поджидать пленницу.

Зенобия приветствовала его довольно любезно. Он был не в состоянии скрыть восхищение, которое испытал при виде нее.

– Вы готовы, ваше величество?
– вежливо осведомился он.

– Готова, Гай Цицерон, - спокойно ответила она. Тамар и Баб стояли возле входа в палатку и наблюдали, как римский центурион со своими людьми уводил Зенобию. Они повели ее на окраину лагеря, обращенную в сторону главных ворот Пальмиры. Там она увидела возвышавшийся помост, на котором стояла маленькая палатка. Они провели ее наверх по небольшому лестничному маршу позади палатки и ввели внутрь. В палатке ее ожидал Аврелиан. При виде Зенобии он приподнял свою светлую бровь и усмехнулся.

– Уж не хотела ли ты вызвать мое недовольство, надев траурные одежды, богиня? Я полагаю, что твое платье - превосходный выбор, так как это подразумевает поражение. Поражение Пальмиры.

Ее сердце упало. Он оказался прав, она совершенно упустила такую простую мысль, как и старая Баб. Она и в самом деле хотела рассердить его, надев простой черный каласирис без всяких драгоценностей, за исключением царского венка из золотых виноградных листьев.

– Ты ничего не позволишь мне, римлянин?
– тихо произнесла ока.

– Это опасно. Мы дали тебе город, а ты взяла целую империю. Известно, что ты кусаешь руку, которая кормит тебя, Зенобия.

Ее рука мелькнула в воздухе, застав его врасплох, и хлестнула его по лицу. Мгновенно его черты исказились от гнева, и схватив ее за руку, он с силой завел ее ей за спину.

– Если ты ни должна была бы предстать перед твоим народом и сыном, я ударил бы тебя, - произнес он сквозь стиснутые зубы.
– Никогда больше не поднимай на меня руку, богиня!

– Ты делаешь мне больно, римлянин, - прошипела она в ответ, не осмеливаясь сопротивляться из страха, что он сломает ей руку.

Гнев постепенно сошел с его лица, и он освободил ее от железной хватки.

– Предупреждаю только об одном, богиня, - холодно произнес он.
– Оставайся здесь и не двигайся. Тебе сообщат, когда понадобишься мне.

Он вышел из палатки; она осталась одна и стала прислушиваться. Она слышала шум множества ног, приглушенные звуки голосов. Потом вдруг наступила тишина, последовавшая за звуками фанфар, в ответ на которые прозвучал сигнал пальмирских труб с вершины городской стены. Сердце Зенобии забилось быстрее. Она ясно услышала голос Аврелиана.

– Народ Пальмиры. Я - Аврелиан! Слушайте меня внимательно! Сейчас в моей власти находится ваша мятежная царица Зенобия. Сдайтесь мне, и я пощажу не только ее, но также всех вас и ваш город. Я не стану налагать на вас штраф, потому что это не ваша вина, а вина вашей чрезмерно гордой царицы. К завтрашнему дню, к этому самому часу вы должны принять решение.

Зенобия почувствовала, как ее гнев усиливается. Какова наглость этого римлянина! И в самом деле, "чрезмерно гордая"! Потом она услышала голос Кассия Лонгина.

– Вы говорите, что пощадите царицу, император римлян? Но ведь вы, несомненно, не позволите ей править в своем городе? Что вы скажете на это?

– Кто этот человек?

Зенобия услышала, как Аврелиан задал этот вопрос Гаю Цицерону.

– Его зовут Кассий Лонгин. Он - главный советник царицы.

– А не царя?

– Не знаю. Он приехал в Пальмиру из Афин много лет назад, чтобы служить Зенобии. Возможно, он дает советы также и юному царю. Я вижу, что этот мальчик стоит рядом с ним. Вы можете ответить ему, не уронив свою гордость, цезарь!

– Вашей царице, Кассий Лонгин, никогда больше не позволят править Пальмирой, - сказал Аврелиан.
– Теперь она - пленница империи. Она поедет в Рим и пройдет в моей триумфальной процессии. А что будет потом, не знаю. Ее судьбу решит сенат. Но если граждане Пальмиры снова станут верноподданными Рима, сенат, возможно, проявит милосердие.

– А кто же будет править Пальмирой, римлянин?
– был следующий вопрос Лонгина.
– Позволят ли нашему царю сохранить свое положение, если мы сдадимся тебе?

– Может быть, - ответил Аврелиан.
– Царь Вабаллат никогда не проявлял нелояльности по отношению к Риму, а только его мать.

"Лжец!
– в ярости думала Зенобия.
– Я точно знаю, что ты собираешься делать. Ох, отец Юпитер, услышь мои молитвы! Не позволяй, чтобы вкрадчивые речи этой римской Минервы <Минерва - римская богиня искусств и талантов, покровительница ремесел.>, такой мудрой, поколебали мой народ, благослови моего сына мудростью, чтобы он увидел правду!"

– Вы заявляете, что наша царица у вас, Аврелиан, - снова раздался голос Лонгина.
– Но откуда нам знать, что вы говорите правду? Покажите Зенобию Пальмирскую, чтобы мы могли знать наверняка!