Чтение онлайн

— А что станет с твоими сыновьями, Делиция, когда старший сын Зенобии взойдет на трон Пальмиры? Подумай об этом, ты, маленькая дурочка!

— Мои сыновья будут служить семье, как их учили! Мантия царя — тяжелая ноша, и я предпочла бы оставить ее другому — законному наследнику, Вабаллату.

— Неряшливая идиотка! — бросила Аль-Зена на прощание, и обе женщины разошлись в разные стороны. Отношение Аль-Зены к своей невестке не слишком улучшилось после того, как она узнала, что она, мать царя, будет носить титул вдовствующей княгини, титул, придуманный Зенобией.

— Моя жена решила, что ты не можешь носить титул княгини Пальмиры, ведь если у нас родится дочь, этот титул по праву будет принадлежать ей, мама! — объяснял ей Оденат.

— Тогда почему бы не сделать меня вдовствующей царицей? — в ярости спросила Аль-Зена.

— У Пальмиры может быть только одна царица! — Спокойно ответила Зенобия. — Во все века случались большие неприятности, если на троне восседали две царицы, старая и молодая.

— Но я, вне всяких сомнений, вовсе не старая! — огрызнулась Аль-Зена, которую больше всего привело в ярость слово «старая».

— Царица может быть только одна! — повторила Зенобия, и ее серые глаза с пляшущими в них золотыми огоньками встретились с гневным взглядом черных глаз ее свекрови.

— Да как ты смеешь! — злобно зашипела Аль-Зена. — Ты, маленькая дикарка из пустыни! Как смеешь ты пытаться помыкать мною! Ведь я — княгиня по рождению! Я — царская особа по рождению, а не по мужу! Неужели ты думаешь, что несколько слов, которые пробормотал жрец Юпитера, могут сделать тебя царской особой?

— Вы воспринимаете свое царское положение как право, — парировала Зенобия. — Вы думаете, что достаточно родиться царской особой. Но я говорю вам, Аль-Зена, — это не так! Быть царской особой — это еще и великая ответственность! Вы заботились, думали о чем-нибудь еще, кроме самой себя? Что для вас ваш народ? Беспокоились ли вы об его благополучии не только сегодня, но и по прошествии многих лет, когда вас уже не будет на свете? Царская особа должна знать, что творится в мире, чтобы лучше судить о том, каким курсом следует двигаться нашему городу, чтобы наш народ всегда, даже по прошествии веков, был процветающим и счастливым! Это большая ответственность, но я счастлива помочь моему господину и супругу Оденату нести эту ношу!

— И ты одобряешь это? — Голос Аль-Зены почти перешел в крик. — Ты одобряешь такое несвойственное женщинам поведение твоей жены?

— Она относится как раз к тому типу женщин, которых избрал бы для меня мой отец! — последовал твердый ответ.

— А кто же тогда я?

Аль-Зена была оскорблена. Молодой царь улыбнулся.

— Ну, ты та, кем была всегда. Исключительной эгоисткой! Аль-Зена чуть не задохнулась от ярости, но Оденат дружелюбно обнял мать и продолжал свою речь.

— Не обижайся, мама! На самом деле я восхищаюсь тобой, потому что, как это ни удивительно, ты замечательная женщина. Ты заняла свою позицию уже много лет назад, когда приехала в Пальмиру, и никогда не изменила себе. Такая сила воли достойна похвалы!

И он нежно сжал ее в объятиях.

— Будь довольна, мама, своей участью. Тебе не на что жаловаться, ведь твои желания всегда исполняются.

— Ты сделал ее своим врагом! — сказала впоследствии Зенобия мужу.

— А она никогда и не была моим другом, — ответил он.

— Она — твоя мать! И хотя она никогда не давала тебе повода полюбить себя, все-таки она по-своему гордилась тобой и любила. Ты жесток с ней, мой Ястреб, а это не похоже на тебя. Ты обидел ее, а Аль-Зена долго помнит обиды, реальные или воображаемые.

— Но почему ты защищаешь ее, мой цветок? Она всегда ненавидела тебя, говорила о тебе гадости.

— Она не может причинить мне вред, пока ты любишь меня и доверяешь. Мы с тобой — одно целое.

— Подумай, может быть, прекратить уроки.

— Ты ревнуешь? — поддразнила она его, а потом посерьезнела.

— Ах, Ястреб, он так много знает! Он преподавал мне философию, поэзию, историю, западную музыку и искусство. Я узнала о том, как росла Римская империя, и благодаря этому поняла, что держава, особенно такая обширная, как та, которую завоевали римляне, очень уязвима. Марк говорит, что закат Римской империи неизбежен. Теперь римляне слабы, мой Ястреб. Марк говорит, что император слишком занят гонениями на христиан, чтобы беспокоиться о Восточной империи. Вот почему он сделал тебя царем, мой Ястреб! Будь же царем и сбрось золотые оковы, которыми сковали нас римляне!

— Нет, Зенобия! Если мы восстанем, император Валериан в мгновение ока окажется здесь. Когда-нибудь мы станем свободными, но сейчас еще не время. Кроме того, персы снова начинают наседать. Я не могу сражаться с Римом, пока в тылу у меня есть враги.

— Персы никогда не станут союзниками Рима! — презрительно ответила Зенобия.

— Не станут, ты права, но если я оставлю Пальмиру, чтобы сражаться с римлянами, как ты думаешь, много ли времени пройдет, прежде чем царь Шапур 7 со своей армией вторгнется в Пальмиру? Они всегда жаждали захватить этот город со всеми его богатствами. Я не стану разрушать то, что по праву наследования должно достаться Вабаллату.

— Что это за наследство, если его можно отнять? Римляне сделали тебя царем, и с такой же легкостью они могут лишить тебя трона.

— Нет! Они нуждаются во мне, а царский трон — не такая уж большая плата за то, чтобы заручиться моей помощью. Вот подожди, и ты увидишь, я прав, мой цветок! Когда-нибудь мы сбросим ярмо, которое связывало нас все эти годы. Но сначала я должен избавиться от персидской угрозы с тыла. Римляне оказывают мне услугу, Зенобия. Они дали мне войско, с помощью которого я смогу побороть царя Шапура.

Он схватил ее в объятия и одним быстрым движением распустил длинные черные волосы. Они окутали их обоих, словно грозовое облако. Его губы встретились с ее губами в долгом и жгучем поцелуе. Зенобия почувствовала, что ее душа и тело растворяются в нем, и в то же время ее наполняла огромная сила. Она обвила руками его шею и, когда он выпустил ее губы, с обожанием взглянула на него снизу вверх.

— Ах, Зенобия, дорогая моя, такой женой, как ты, можно гордиться!

— А разве Марс не благословил меня при рождении? — ответила она.

Губернатор Антоний Порций Бланд ушел в отставку. Прежде он часто говорил, что уедет в Антиохию или в Дамаск, однако теперь он решил остаться в Пальмире.

— Ну куда я поеду? — раздраженно говорил он, когда Зенобия приставала к нему с этим вопросом. — Я состарился на службе у Рима и большую часть своей жизни провел здесь, на Востоке. Я не вынесу климат Италии. Знаете ли вы, что в столице империи иногда идет снег? Ба! Да зачем мне рассказывать об этом? Ведь вы ничего не знаете о снеге! Кроме того, все члены моей семьи, которых я знал, уже умерли. Ах, у меня есть старший брат, который пишет мне каждый год и рассказывает о нашей семье, но это не имеет для меня большого значения. Может быть, теперь, когда я вышел в отставку, я женюсь. Раньше у меня никогда не хватало времени.

— Ив самом деле, Антоний Порций, вам нужно жениться! — ответила Зенобия. — Могу сказать, что супружество — это прекрасно!

Она ожидала, что он выберет какую-нибудь вдовушку, которая разожжет семейный очаг и согреет его на склоне лет. Но вместо этого, к ее великому удивлению, выбор бывшего губернатора пал на подругу ее детства, Юлию Туллио, которая в свои девятнадцать лет все еще была не замужем. Молодая царица пришла в изумление.

— Ты не должна выходить замуж за этого старика, Юлия! Как твоя семья допустила такое! Ведь он старше твоего отца!