Чтение онлайн

— Баб, разыщи Кассия Лонгина!

Лонгин пришел быстро и развалился в кресле, недавно освобожденном римским императором. Он взял яйцо, посолил и почти — целиком отправил в рот.

— Ваши тайные ворота в саду не охраняются, ваше делячество. Члены совета предлагают вам вместе с семьей бежать, пока еще есть время.

— С какой целью, Лонгин?

— Вы станете центром сплочения для нашего народа.

— В атом нет никакого смысла, Лонгин. Город захвачен, армия, так же, как и я, находится в ловушке. Никто нам не поможет. Царь принял решение открыть римлянам ворота Пальмиры, чтобы спасти город и его народ. Он оказался прав, и я могу только надеяться, что Аврелиан позволит моему сыну остаться правителем города. Я буду работать ради этой цели, Лонгин.

Лонгин наклонил голову, соглашаясь с ее суждениями, а потом сказал:

— Я поеду вместе с вами в Рим, ваше величество.

— Поре. Уже полдень, — вставила Баб.

— Вы позаботились о моей охране?

— Нужно ли спрашивать об этом, дитя мое? Они ожидают тебя за дверью.

Не сказав больше ни слова, Зенобия прошла через спальню, потом через прихожую и вышла через дверь, которую перед ней быстро распахнули рабы, в коридор. В одно мгновение сто человек из ее охраны встали по стойке» смирно»и закричали:

— Приветствуем тебя, Зенобия! Приветствуем тебя, царица Пальмиры!

Легкая улыбка тронула губы Зенобии, я она сказала:

— Добрый день, командир Урбицин.

— Ваше величество!

И командир отдал ей честь.

Царица уселась в ожидавшие ее роскошные носилки из серебра, украшенные рельефными изображениями. Подушки в носилках были обтянуты пурпурным бархатом. Четверо черных, как уголь, рабов в набедренных повязках из серебряной парчи тут же подняли носилки и тронулись в путь по коридору. Впереди, позади и по обе стороны от носилок маршировали охранники царицы.

Путешествие до зала совета было недолгим. Широкие двустворчатые двери зала были широко распахнуты, ожидавшие трубачи подняли трубы, и с величайшей церемонностью царская охрана вошла в зал вместе с носилками. Носилки поднесли к месту во главе стола, за которым уже ждали император и юный царь, а также совет в полном составе. Сойдя с носилок с помощью командира Урбицина, Зенобия поймала взгляд Лонгина и заметила в нем скрытое веселье. Когда она села напротив римского императора, царские охранники снова закричали: «Приветствуем тебя, Зенобия! Приветствуем тебя, царица Пальмиры!» Потом они расположились вдоль стен зала, оказавшись лицом к лицу с людьми из личного легиона Аврелиана, которые стояли вдоль других стен.

— Совет призывается к порядку! — сказала Зенобия и взглянула на императора.

Клянусь богами, в восхищении подумал Аврелиан, она еще осмеливается бросать мне вызов, и даже сейчас, в час ее поражения! Он уже почти сожалел о тех решениях, которые принял относительно города. Почти.

Император встал и обвел взглядом поднятые в ожидании лица сидевших за столом людей, прежде чем посмотрел в лицо Зенобии. Потом он произнес:

— Царица Пальмиры, вы изгоняетесь из этого города-государства, который вы восстановили против римлян, ваших господ.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Ни на одном из лиц не отражалось ни малейшего волнения. Все случилось так, как они ожидали. Зенобия убедила их, что этого следует ожидать. Все хотели услышать о судьбе династии Оденат «.

— Вабаллат, царь Пальмиры! Римский закон требует смерти царя-вассала, восставшего против Рима. Но вы были еще ребенком, когда вступили в права наследства. За вас правила ваша мать. Поэтому по справедливости — а вопреки той вере, в которой вас воспитали, мы, римляне, справедливы — я не могу считать вас ответственным за это восстание. Поэтому я жалую вам жизнь, но вы вместе с вашей женой и всей своей семьей будете сосланы а город Кирену.

— Нет! — воскликнула прерывающимся голосом Зенобия.

— На какое время? — спросил Ваба.

— На всю жизнь, — последовал ответ.

— Нет! — послышался тихий отчаянный крик.

— Успокойтесь! — сказал Аврелиан почти с нежностью. — Я еще не закончил.

Она изумительна, подумал он. Она заботится только о жизни своего сына. Если бы она могла передать ему эту преданность!

— В случае восстания в Пальмире должны применяться римские законы, — продолжал император. — Ваш царь был еще ребенком, вашей регентшей была женщина, которой руководили вы, члены совета десяти. Я пощадил их обоих — вашего царя-мальчика и царицу-регентшу. Но вас я не пощажу. Я должен признать, что это совет повинен во всех действиях Зенобии Пальмирской. Вы — мужчины. Вы могли предотвратить все то, что произошло между Римом и Пальмирой, но вы не сделали этого.

Вы отдали женщине всю власть, и ее эмоциональность и необузданность, ее неистовая гордость, честолюбие привели вас к смерти. В соответствии с этим я должен наложить наказание на всех вас. Вы приговариваетесь к смерти от имени сената Рима и народов, которые он представляет. Я не допущу, чтобы совет десяти был сформирован снова. Отныне Рим будет править Пальмирой с помощью военного губернатора. У вас есть шесть часов, чтобы привести свои дела в порядок. Вас казнят как раз перед закатом. Будьте уверены, что вашим семьям не причинят вреда, а ваше имущество не будет конфисковано.

В Зале не раздавалось ни звука. Члены совета десяти не могли поверить своим ушам. Зенобия сидела, широко раскрыв глаза. Вцепившись в край стола, она поднялась, опираясь руками.

— Смилуйся, цезарь! — проскрипела она, потому что горло ее сжалось. — Убей меня! Накажи меня в назидание другим, но, заклинаю тебя именем всех богов, пощади этих добрых людей!

Ее голос стал громче.

— Мои дни сочтены. Я охотно умру ради Пальмиры. Но несправедливо казнить членов совета. Они не должны нести ответственность за мои действия! Только я одна виновата во всем! Я буду рада, вернее, счастлива принять всю ответственность.

— Женщина не могла совершить все то, что совершили вы, Зенобия, без сотрудничества с советом. Я допускаю, что мальчик был слишком юн, чтобы править. Но если бы совет не участвовал в ваших отчаянных поступках, вы не могли бы подойти так близко к, успеху этого глупого восстания. Мой приговор справедлив.

— Я убью тебя! — отчетливо произнесла она, и солдаты из императорского легиона положили руки на мечи. — Когда-нибудь я найду способ отплатить тебе за эту ужасающую римскую несправедливость. Ты возложил вину на убийство десятерых хороших людей на мою совесть, и я никогда не прощу тебе этого!

— Совет распущен! — холодно произнес Аврелиан, и солдаты его легиона быстро окружили несчастных членов совета десяти.

— Каждый из вас, — продолжал император, — может в сопровождении конвоя вернуться к себе домой. Перед закатом вас приведут обратно во дворец.

И он повернулся на каблуках, чтобы выйти из комнаты.

— Подождите!

Голос Зенобии вновь прозвучал и разнесся по всему залу совета. Аврелиан обернулся.

— Дайте мне Позволение, цезарь, попрощаться с верными друзьями!