Чтение онлайн

Мы пришли днем. Я спела, и все четверо сразу решили меня пригласить к ним. Я должна была выступать уже на открытии ресторана.

У меня был экстравагантный для тех лет сценический костюм – бархатная черная туника, вышитая жемчугом, на подкладке из белого тюля, от дома Ланвен. И был успех!

Но я никогда не зарабатывала миллиарды, не умела жестко ставить условия. Мне казалось, что упорный, холодный разговор о гонораре не соответствует ни моему воспитанию, ни романтическому образу певицы. Когда мне давали заработанное, я безразлично смотрела на конверт: «Спасибо».

Вероятно, думаю я теперь, для работодателей были очень-очень удобны и мое хорошее воспитание, и мой вежливый образ мыслей. И еще я думаю иногда: совсем не случайно во французском языке понятия «завоевывать», «выигрывать в состязании», «схватывать, добывать» и «зарабатывать деньги» обозначаются одним и тем же глаголом: gagner. Да и у немцев есть похожий по сумме смыслов глагол: kriegen.

Это делает честь здравомыслию обоих народов.

Но я – русская. А у нас в языке такого глагола нет.

К сожалению…

С Ники мы были уже разведены. Вся его венесуэльская семья – тогда еще с оранжерейными орхидеями и золотыми тарелками – восклицала с ужасом: «Бедная Людмила! Как, она оставила мужа и поет, сама решила работать, сама решила зарабатывать?!»

Их ужас и сочувствие, несомненно, были искренними.

«Динарзад» быстро завоевал высокую репутацию в Париже. Хозяева очень хорошо знали свое дело, и я многому научилась у них. Атмосфера по вечерам – необыкновенная, персонал – опытный, оркестр – прекрасный, много хороших артистов в программе. «Динарзад» был рестораном небольшим, на восемьдесят человек. Но публика там бывала самая изысканная: королева Голландии Юлиана с мужем, принцем Бернардом, бывший король Сербии Петр Карагеоргиевич со свитой, герцог Виндзорский с миссис Уоллес Симпсон… Я хорошо ее запомнила. Помимо всего прочего ее прославила фраза: «Женщина не может быть ни слишком худой, ни слишком богатой». Эта американка из Шанхая была, безусловно, роковой страстью монарха, оставившего ради нее корону и жившего в добровольном изгнании.

Я подружилась с Бронимиром Владимировичем, бывшим гувернером и другом короля Петра Сербского – умница, блестяще образованный человек, он был еще и хорош собою, как Гарри Купер. Они с королем Петром часто приходили в «Динарзад» кутить, приглашали меня то завтракать, то ужинать с ними. Даже бывали у меня в гостях: я угощала их фазанами в сметане и вином «Шато-неф-дю Пап». Но из-за безнадежности положения изгнанной династии Бронимир Владимирович решил не оставаться в Париже навсегда. Он уехал за океан и потом долго работал в Библиотеке конгресса в Вашингтоне.

Так продолжалось два сезона. В этом ресторане были темные залы, гарсоны меняли скатерти с белой на синюю, ставили свечи в позолоченных подсвечниках, подавали шампанское, а из окон открывался замечательный вид на ночной освещенный сад…

Увы, блестящее заведение позже погибло по не– осмотрительности хозяев. Владелец помещения, увидев, каким прибыльным быстро сделался новый ресторан, захотел повысить арендную плату. Четверо владельцев дружно отказали. Тогда им было отказано в аренде… Это было гибелью для «Динарзад». Легенда о «великом кабаре» живет в Париже до сих пор. Она оказалась куда более прочной, чем реальное дело.

Мелочность – ужасная вещь.

Она утомительна. Она неосмотрительна.

И она губит замыслы, которые так много обещали…

О моем пении в «Динарзаде» вскоре заговорил Париж, и не только русский. Николай, хозяин кабаре «Казанова», предложил мне выступать у него со словами: «Хочу, хочу, хочу, чтобы вы нам пели!»

Кабаре «Казанова» было известно по всему миру. Это был зал с интерьером в стиле Людовика XV, с русскими «гарсонами» (все одинакового роста – 1 м 83 см, все в костюмах эпохи Людовика XV и в белых париках). У хозяина было три жены, все чудесные, но помогали они Николаю главным образом пить… Впрочем, это как-то подходило к общему стилю, и шампанское лилось, и оркестр играл, и атмосфера была туманно-чудесной.

Я там пела «Мы никогда друг друга не любили» и «Василечки». Иногда выходила на сцену с огромной борзой собакой. Девушка приносила мне на эстраду пышный букет красных роз. Оркестр в этот момент падал ниц.

Скрипач Костя становился на колени, а гитаристы ему подыгрывали.

В моем репертуаре были старые русские песни, такие простые и нежные, а когда Ренато, португальский певец, выходил после меня со своей коронной «Авриль о Портюгаль», публика была в полном восторге.

Жизнь проходила сумбурно, но очень приятно. В «Динарзад» и «Казанове» было легко дышать, смеяться, плакать и ни о чем не думать… Там и тут у меня было немало поклонников: все милые, блестящие люди.

И рецензент Скаржинский писал об этих «русских ночах»: «У Людмилы каждый вечер столько роз, что пора ей иметь свой большой сад…»

Однажды мы пошли к «Мартьянычу» с прелестной певицей Ириной Строцци и известным адвокатом Женей Лорье. Ели шашлык, пили… и вдруг Ириночка говорит: «Вот этот господин за столиком напротив все время смотрит только на вас».

Прошло около двух недель, раздался звонок, и я услышала очень приятный голос: «Людмила, наконец я нашел вас, никто в Париже не хотел дать ваш адрес и номер телефона… Умоляю, поедем ужинать к “Нови”! Не бойтесь, я серьезный человек, сейчас мы снимаем фильм в Париже. Жду вас внизу».

Я задумалась: как быть?.. И все же решила спуститься. Незнакомец был прекрасен – высокий, элегантный, с милой скромной улыбкой. В «Нови» цыгане окружили наш стол, подошел сам Новский, хозяин и душа заведения – он, между прочим, чудно пел! – и начался пир.

Мне всегда говорила Валя Димитриевич: «Учись, Людмила, учись петь по-цыгански!» – «Стараюсь, – отвечала я, – но что-то не выходит!» Тем не менее цыганское пение я оценить могла. В тот вечер все были полны пыла и пламени – и мы, и цыгане Анатолии, и мой спутник, который окончил Кембридж, был в Англии сценаристом и режиссером. Теперь каждый вечер мы проводили вместе, часто в компании известных английских актеров и актрис Майкла Кейна, Шона О’Коннери, Натали Блюм. Бывали и французские звезды, например Брижит Бардо.

Позже я пела в его фильме «Ночь в Париже» и в нескольких телепередачах Би-би-си. В ту же пору, около 1954 года, продюсеры его фильмов пригласили меня в Венецию на время кинофестиваля. Мы жили на острове Лидо, в отеле «Эксельсиор», и как-то вечером были приглашены к графине Вольпи в знаменитый Палаццо Вольпи на Большом канале.

То был бал на сто человек гостей, с лакеями в ливреях. Я запомнила картины старых мастеров на стенах, пылающие свечи, сотни свечей. Кое-кому из присутствовавших, чтобы посмотреть на всю эту красоту, пришлось купить себе приглашение за две-три тысячи долларов…

Гондолы привезли нас к мраморным ступеням Палаццо – покрытые красным ковром, эти лестницы ждали своих гостей! Так романтично… Роскошь была совершенно невероятная. Никогда не забуду!

Ресторан «Динарзад» – имя сестры Шехерезады из сказок «1001 ночи» носил русский ресторан-кабаре в Париже, основанный в 1949 г. по адресу рю де ля Тур, 16, в особняке XVIII в. с большим садом. Владелец – Леонид Шестаков (1895–1975), бывший метрдотель кабаре «Шехерезада». «Динарзад» прославился оркестром Поля Тоскано и был закрыт в 1959 г.