Чтение онлайн

— Ты царица цариц и царица царей. Ты истинная Дочь Луны, — сказала она затем, низко склоняясь.

Сам Кхалкхариб помог мне забраться в паланкин, как только зажгли курильницы и белый дым потянулся в воздух.

Впервые с тех пор, как мы вышли из Сабы, мой маркаб предстал на всеобщее обозрение, его акациевая рама была покрыта новыми золотыми листьями. Лишь мой же паланкин мог сравниться с ним красотой: инкрустированные столбики, золотые навершия, по одному на каждую фазу луны — растущую, полную, убывающую и темную, которую изображал обсидиановый диск. Я никогда не видела Сайю, мою верблюдицу, настолько красивой: серебряные кисти покачивались на ее боках, уздечка сияла огненной яшмой.

Звезды бледнели, растворяясь в персиковых сумерках. В миг, когда солнце возникло над горизонтом, лучи его опалили небо и жаркий сияющий диск буквально испепелил восток.

В Израиль мы вошли еще вчера и в темноте добрались до узкой долины у города Этама, расположенной на юге от Иерусалима.

Небольшой отряд, встретивший нас у Хеврона, сообщил, что это место было источником воды для царских садов и парков. Лучшего места для своего появления поутру я и придумать не могла.

Тамрин свистнул и выбросил руку вперед. Дюжина мужчин окружила мой паланкин, а караван начал свое неспешное продвижение вперед, появляясь на свет из-за спрятавшей нас вершины холма. Я оглянулась и прикрыла глаза, рассматривая сияющую змею каравана, ползущую предо мной. Я знала, что больше никогда не увижу подобного зрелища.

Мы поднимались из долины одновременно с солнцем, лучи которого отражались от золота и украшений. Я радовалась вчерашнему дождю, сегодня в такт нашему продвижению в воздух вздымался лишь дым благовоний, пропала завеса удушающей пыли, которая окутывала нас все предыдущие месяцы. Лиры и лютни рассеяли тишину раннего утра. И прекрасный голос взлетел над миром, вознося хвалу богу, у которого не было имени. Мазор.

Вдалеке перед нам я различила большой эскорт, примерно из сотни мужчин, которые выехали встречать нас на лошадях — а за ними виднелась столица, прошлой ночью казавшаяся нам звездным пологом фонарей на чернильном фоне северного горизонта.

— Это Бенайя, командир царской охраны… и его лесоруб, — сказал Тамрин, ехавший сбоку от меня. На его щеки вернулся румянец, глаза сияли особым светом. Он наслаждался происходящим.

— Почему он не подошел меня поприветствовать? — спросила я, когда эскорт развернулся, чтобы вести нас к городу.

— Царь отдал приказ о том, что первым приветствует тебя по прибытии. Тогда все будут вынуждены принять тебя.

— Судя по этим словам, есть и те, кто окажется мне не рад, — сказала я, опираясь на локоть в своем покачивающемся паланкине.

— Израильтяне привыкли к чужестранцам в своих городах, — сказал он, пожав плечами, но я почувствовала, что он тщательно подбирает слова. — Они видели, как множество женщин иных племен входят в стены Иерусалима и больше не покидают города. Но они никогда не встречали подобных тебе цариц… и никогда не видели такого роскошного входа.

Невозможно было подгадать лучшего дня для моего прибытия в Иерусалим. Солнце почти час поднималось в гряду облаков, охраняющих нас от жары. Но как только мы сошли по долине к воротам города, солнце выглянуло и все великолепие его лучей отразилось на наших драгоценных камнях, подвесках, кистях и на каждой полированной поверхности, что нашлась в караване.

Царская столица раскинулась на холме, окруженном с юга и востока долинами, где росли оливковые деревья и зеленели поля, напитавшиеся новым дождем и сливом каналов за пределы городских стен.

Отсюда я могла рассмотреть дворец, поднимающийся на северо-востоке, и пышные сады на крышах домов. А еще выше, на мощеном дворе, словно блюдом поданном к небесам, в небо вздымался храм под вуалью дыма. Зрение ли решило подшутить надо мной или на крыше дворца действительно шевельнулась фигура в пурпурной мантии?

Вдоль дороги собралась огромная толпа, зеваки подходили так близко, как только позволяли им мои охранники, бедняки протягивали к нам руки.

Им отдали остатки нашего хлеба и финиковых лепешек. Дети, выворачиваясь из рук родителей, бросались к сладостям, которые протягивали мои девушки.

Еще один отряд ждал нас у самых городских ворот, охрана, одетая в кожаные доспехи и лен. Тамрин рявкнул приказ, и моя высокородная компания обогнала остальной караван, благоуханный дым вздымался от наших курильниц, а голос Мазора звенел, заглушая даже его лиру, и достигал чудесной, звенящей гармонии, которой я никогда не слышала у него раньше.

Пятьдесят человек Тамрина последовали за нами, неся деревянные сундуки и клетки с животными, которые закрепили на шестах.

Мы прошли двойные ворота с этим, меньшим, сопровождением и очутились на узкой улочке. Весь Иерусалим с легкостью уместился бы в стенах Мариба, заметила я про себя с некоторым удовольствием. Но я совершенно не ожидала толпы сверху: люди собирались глазеть на нас с крыш.

Дворцовый комплекс был больше моего. И я не ожидала увидеть храм в пределах города, украшенный таким количеством золота, что стены буквально сияли, как солнце. Даже издалека я видела качество отесанных камней и завидовала ему. Финикийцы хорошо потрудились для Соломона.

Мы продвигались по верхнему городу, а по пути люди то и дело приветствовали Тамрина. Теперь я полностью поняла, какого рода связи он здесь имел — глаза людей сияли, лица становились светлее, как только они его видели, и обязательно поворачивались ко мне и моим людям.

Все это время я была любопытна и наблюдательна, я прислушивалась к тем словам, которые успела выучить с Махором, и размышляла, куда идут те девушки с необычными кувшинами, кому несут свою воду. Но как только мы вошли в царский дворцовый комплекс, мое сердце начало колотиться о ребра.

Бесстрашная или безрассудная…

Во внешнем дворике дворцовые рабы поспешили принять наших верблюдов. Я ждала, пока мои люди подхватят шесты по обе стороны паланкина, а сам Тамрин развяжет мощную подпругу, которая крепила носилки к специально сделанному под них седлу Сайи. Паланкин наклонился, нырнул, и я вцепилась в его края — не хватало еще царице Сабы распластаться на земле, не достигнув ступеней дворца!

Через миг паланкин взлетел вверх, и меня понесли вперед.

Теперь я заметила колонны, окружающие открытый двор, фруктовые деревья, готовые к цветению, павлина, наблюдающего за нашим продвижением из проема между двумя цветущими кустами. Я посмотрела вверх, на террасы, с которых потоками опускались зеленые лианы. Царь воистину построил себе рай на земле, хоть я и видела участки, где дворец еще не закончен, — самое западное крыло, дальнее от храма, опадало зиккуратом камней.

К нам вышли новые встречающие, одетые еще изысканнее прежних, и, перемолвившись с Таирином парой слов, повели нашу процессию через внутренние ворота. Каменную арку коридора заполнила наша музыка, Мазор пел гимны своему богу, и во дворец нас внесло облако благовоний.