Чтение онлайн

Наконец Ану-син вошла в нухар; на алтаре ярко горело священное пламя. Его свет не достигал дальних стен, и Ану-син не сразу смогла разглядеть занавес, за которым находилось ещё одно помещение. Зайдя за этот занавес, она очутилась в небольших уютных покоях, своим убранством напоминавших спальные: об этом свидетельствовало широкое и низкое ложе под расшитым полотняным пологом на четырёх столбиках. Балдахин украшали наверху два полузмея-полугрифона, искусно отлитые из чистого золота. Покои, тихие, укромные, таинственные, слабо озарялись единственным светильником. Оглядевшись, Ану-син села на ложе и приготовилась ждать.

Неизвестно, сколько времени прошло с тех пор, как Ану-син вошла в святилище, но вот двери растворились бесшумно и словно сами собою, и в нухаре появилось странное существо. Как будто похожее на человека, оно тем не менее имело невероятно длинные конечности и крылья за спиной, от которых исходило голубоватое сияние.

Глазам Ану-син стало даже больно от этого сияния, и она опустила голову. Душа её была в смятении и страхе. В предчувствии чего-то волнующего, необычного, часто и гулко забилось сердце.

Не звук шагов, а колебание воздуха дало ей понять, что загадочный и вместе с тем пугающий посетитель вдруг оказался рядом с ней. Ану-син вскинула на него глаза и убедилась, что вблизи существо, поначалу нагнавшее на неё столько страха, мало чем отличается от обыкновенных людей. Это был человек, и Ану-син была с ним знакома. Сияние рассеялось и погасло; конечности укоротились до размера рук и ног обычного взрослого мужчины. Перед Ану-син стоял… Латрак.

— Перевозчик?! — изумлённо воскликнула она, не веря своим глазам.

Спаситель Ану-син, когда-то познакомивший её с болотным народом маршекасу, за эти годы, что они не виделись, нисколько не изменился. Та же густая курчавая борода, покрывавшая лицо до самых глаз, и те же необыкновенные глаза — громадные, молодые и ясные, полные лазурного огня.

— Я должна была догадаться, что ты — не совсем человек, ещё тогда, когда мы встретились на болотах, — сказала Ану-син и улыбнулась, чтобы сгладить впечатление от неловкости, вызванной столь неожиданным открытием. — Время не властно над тобой; более того: твоё необычное появление здесь может объясняться лишь одной причиной — твоим божественным происхождением. Могу ли я предположить, что в тебе воплощено одно из обличий Бэла-Мардука?

Латрак многозначительно усмехнулся и неопределённо покачал головой.

— Для чего ты здесь? — продолжала расспрашивать Ану-син, внимательно наблюдая за его лицом. — Разве не для того, чтобы совершить обряд «священного брака» и тем самым ознаменовать наступление Нового года и нового правления?

— Ты права, Ану-син, — наконец, выслушав её, заговорил Латрак, — моё предназначение именно в этом: сходиться с «божьими невестами» в праздник акиту, продолжать древнюю традицию и время от времени напоминать людям, что это мы создали мир таким, каким он стал по окончании первобытной эпохи тьмы и хаоса. Ты не ошиблась, назвав моё происхождение божественным. Я — один из ануннаков, тех шестисот духов, которые служат Бэлу-Мардуку и которых он разделил на две половины: одни должны жить на земле, среди людей, другие на небе. Знаешь ли ты, что первые цари появились по воле богов и благодаря нам, ануннакам? Обряд «священного брака» служил и служит именно этой цели: сохранять божественное семя в династиях смертных правителей. Мы, ануннаки, сходимся с земными женщинами — «избранными». Когда у такой женщины рождается мальчик, ему заранее уготованы трон и власть; девочки же наследуют своим матерям. Тебе следовало бы, разумеется, когда-нибудь узнать, что ты явилась на свет от моей плоти. Да, Ану-син, в твоих жилах течёт кровь ануннаков, но твоя земная, смертная, сущность оказалась сильнее! Всем, чего ты добилась, ты обязана прежде всего самой себе! Потому что если человек, обычный или наделённый удивительными способностями, хочет чего-нибудь со всем пылом души, то непременно достигает своей цели…

Ану-син слушала, и изумление её всё росло. Могла ли она предположить, что её родным отцом окажется Латрак — Перевозчик, её спаситель и божество в одном лице?..

— Я всегда оставался рядом с тобой, не выдавая своего присутствия, но иногда оставляя подсказки на твоём нелёгком пути, — продолжал Латрак. — Не знаю, суждено ли нам встретиться снова, но лучше, чтобы ты сейчас узнала кое-что о своём будущем. Ты победила Нина, но берегись! Твой сын, Ниний, кровь от крови, плоть от плоти Нина, станет повелителем Ассирии. Он снимет с тебя корону царицы тогда, когда ты не будешь готова к этому, а если ты попытаешься удержать власть, он предаст тебя смерти без колебаний. Позаботься о близнецах, отправь их куда-нибудь подальше от Ассирии, потому что придёт день, когда Ниний пожелает избавиться от них, только будет некому встать на их защиту. Тебе предначертана славная судьба, Ану-син, ты станешь той, кого народ Аккада назовёт Восстановительницей, и твоё имя — имя царицы Шаммурамат, властительницы двух царств, — переживёт века. Но всё же помни, что брошенное копьё часто ранит того, кем оно брошено: расплата за смерть Нина придёт к тебе в облике вашего сына. Ты — мать, ты не сможешь обезопасить себя, нанеся предупредительный удар: ведь тогда тебе придётся причинить зло Нинию. Но ты сможешь стать той, чьё исчезновение породит множество слухов и навсегда останется неразгаданной тайной…

И опять в полутьме нухара блеснули холодным неземным огнём пронзительно-голубые глаза Латрака.

Это была их последняя встреча. Проговорив с отцом почти всю ночь, Ану-син под утро уснула, а когда проснулась, Латрака в нухаре уже не было.

Итак, время великих свершений приближалось. Коронованная на трон Ассирии, царица Шаммурамат с необычным для женщины рвением начала строить воинственные планы. Её решение готовить поход против соседнего Эламского царства, давнего непримиримого врага ассирийцев, армия приветствовала восторженными возгласами. Потом были походы в Египет и Ливию, в Персию и Эфиопию.

Царица Шаммурамат одерживала победу за победой. Всюду, где проходила ассирийская армия, она прорезала сквозь горы проходы, прокладывая замечательные дороги, а на равнинах возводила курганы в качестве гробниц для своих командиров, погибших во время похода. Желая обессмертить себя и сократить путь к Экбатанам, Шаммурамат снесла скалы и построила очень красивую дорогу, которая ещё много лет носила её имя. Решив начать войну против индов, она вызвала лучших корабелов из Финикии, Сирии, Кипра и других приморских земель и приказала им построить речные суда — так у Ассирии появился первый в истории государства флот.

Чиновники, как и военачальники, прощали Шаммурамат всё, что им не нравилось в ней, за те рассудительность и отвагу, с какими она устраняла все препятствия на пути к возвышению Ассирии. Своим государственным умом она охватывала и разрешала как все вопросы в целом, так и отдельные мелочи. Она права, говорили царедворцы, что и сейчас, при подросшем сыне — законном наследнике престола, ещё притязает считаться властительницей Ассирийского царства.

Поэтому придворные не слишком удивились, когда однажды в Царском Совете Шаммурамат спросила без обиняков:

— Разве не пришло время отстроить Баб-или?..

Не один десяток лет прошёл с тех пор, как погиб царь Нин, владыка Ассирии, повелитель мира и наместник бога Ашшура на земле. Не желая вступать в законный брак, чтобы не попасть в зависимость от мужа и не потерять власть, царица Шаммурамат утоляла любовную жажду со своими военачальниками. Достигнув вершин власти, подчинив себе вельмож и армейских командиров, она ни в чём себе не отказывала и меняла любовников, как только они ей надоедали. Говорили, что долгое время среди фаворитов царицы был туртан Шамашхасир, который погиб в битве, когда ассирийцы завоевали Страну фараонов. За глаза её называли «похотливой вдовой», ненасытной, раскрепощённой и распутной. Порой царица устраивала в своём дворце дикие оргии с участием жриц Иштар — кадишту, но бывали и такие дни, когда она гнала всех прочь и в одиночестве предавалась горестным воспоминаниям. Что и кого она вспоминала, чьи образы пыталась вызвать из той глубокой пропасти, которую с годами затягивает пеленой Забвения? Тосковала ли по матери — той, которая вырастила её, или той, которая дала ей жизнь, но которую она не знала? Возникал ли перед её мысленным взором Каданор — прекрасный критский юноша, которому она была благодарна за своё чувственное пробуждение? По-прежнему ли бередил душевные раны лик Оннеса — любимого и незабвенного, мужчины, подарившего ей удивительное женское счастье?.. Всё прошло — и стремления, и страсти, и встречи, и расставания, и волнения, и радость обретения, и скорбь потерь. Всё прошло как дивный, придуманный кем-то сон…

В перерывах между военными походами Шаммурамат подняла из руин священный город Мардука — Баб-или, который стал известен как Вавилон. Сбылось пророчество последнего аккадского царя Бэлоха, в изгнании носившего жреческое имя Илшу: его воспитанница, жрица Иштар, сумела объединить земли Шумера и Аккада в одно могущественное царство. Она восстановила Вавилонское царство таким, каким оно было при первых правителях, и этому великому царству было суждено просуществовать более двух тысяч лет.

Слава о великолепных садах, покрывавших холм, на котором стоял роскошный дворец царицы Шаммурамат, облетела весь мир. Эти сады, изобиловавшие густой листвой, украшенные искусственными водопадами, гротами, террасами и беседками, называли «чудом для всех народов». Наряду с фруктовыми деревьями в них были высажены сосны и кипарисы, дубы и ясени, можжевельник и грецкий орех, пихта и тамариск, гранат, миндаль, инжир и виноград. Для орошения садов на каждой террасе были установлены черпалки, в которые вода поступала по трубам из Великой реки, а по крутым месопотамским долинам протянулись акведуки из белых известняковых глыб. Эти сады, впоследствии названные античными греками «висячими», превзошли все известные в то время сооружения, большие по размеру; они превзошли их, во-первых, оригинальностью замысла; во-вторых, совершенством и смелостью строительных конструкций, водочерпательными устройствами и, в-третьих, красотой. И разве не эти особенности — смелость, находчивость и красота — были присущи их легендарной создательнице?