Чтение онлайн

Правление царицы Шаммурамат ознаменовалось не только восстановлением Баб-или и его храмов, освобождением Аккада от ассирийского ига и созданием Вавилонского царства. В то время, как одни летописцы прославляли Шаммурамат, уверяя, что она была доброй и миролюбивой правительницей, благочестивой и почитавшей жрецов, покровительницей храмов, другие убеждали потомков в том, что царица была суровой, требовавшей от подданных беспрекословного подчинения и беспощадно казнившей бунтовщиков. Но, может быть, и в самом деле Шаммурамат была полна добрых намерений, только на её пути всегда стояли препятствия всякого рода и неблагоприятные обстоятельства.

Судьба определила Шаммурамат взойти на головокружительные вершины власти, но она же подготовила для неё жестокий удар. Против царицы выступил наследник ассирийского престола Ниний, собравший военные силы из приверженцев старого правления.

— Ты обещала дать мне то, что тебе не принадлежит, потому что корона Ассирийского царства — достояние моего отца, — заявил царевич, который решил, что правление его матери-регента слишком затянулось. — Будь проклят тот день, когда владыка Нин, мой божественный родитель, надел корону на твою голову и в высоком собрании нарёк тебя царицей! Но с сегодняшнего дня, мы — чужие друг другу! Шаммурамат, царица Ассирии и Вавилона, отныне ты не мать мне. Родственные узы, голос крови, заветы рода — всё это пусть останется тем, кто лишён честолюбия. Мы можем в равной мере любить Ассирию и её богов-покровителей, но её трон должен занимать только один из нас. Твоё время вышло! Прощай! — И Ниний ушёл, величавый, надменный и преисполненный уверенности в себе, так похожий на своего отца.

Ану-син же, глядя на него, вдруг вспомнила видение, явившееся ей в тот день, когда она вместе с Сидури пришла к старухе-ашипу, чтобы вытравить плод насильственной связи с Эришумом. Теперь всё то, что виделось ей тогда, — великолепный дворец в окружении дивного сада, озарённый ярким солнцем, огромный шумный город у подножия холма, на вершине которого стоял дворец, — всё это было наяву. И тот красивый кудрявый юноша, такой родной и вместе с тем уже чужой, — вот он, её сын, её Ниний!..

Пророчество Латрака сбылось. Оказалось, он даже точно предсказал день, когда царица узнала о готовящемся на неё покушении. Защищая свою любимую госпожу, погиб преданный ей Кумарби, который до последнего дня называл её «госпожа моя Ану-син» и смотрел на неё как на божество.

У Ану-син было немало переживаний за эти бурные годы, она потеряла близких и верных друзей, видела их гибель, спасалась от заговорщиков, но эта смертельная угроза, которая исходила от родного сына, перевернула ей всю душу. Она как будто очнулась от дурмана, постигла, что жизнь правителя так же бренна, как жизнь простого смертного, что земное существование висит на волоске и что самое драгоценное сокровище на свете — родной ребёнок — неожиданно может стать неумолимым и беспощадным врагом.

Последние дни царицы Шаммурамат на земле были полны отчаяния и безысходности. Рядом с ней уже никого не было из тех, кто поддержал бы её, облегчил горечь одиночества. Гиапат остался жить в Египте, взяв в жёны дочь саисского градоначальника; Гидасп принял посвящение в жреческий сан и стал служить богу Мардуку. Сидури иногда приезжала в Ниневию поклониться царице (которая, впрочем, по-прежнему оставалась её близкой подругой), но пришёл час, когда за этемму старой жрицы Ишхары явился мрачный Намтар. Никому теперь не было дела до женщины, которой больше не принадлежали ни знаки царской власти, ни трон, ни возвеличенная ею страна. С ней осталась только верная Аратта.

— Я больше не мать наследника престола, но я всё ещё царица! — в одну из душных летних ночей говорила Ану-син своей служанке и наперснице, стоя на террасе дворца. — Странная моя судьба! Жестокие испытания научили меня сильнее любить жизнь, мужественнее переносить невзгоды, крепче верить… Я тосковала по власти, стремилась обладать ею любой ценой, и вот она, эта власть, в моих руках — и уже ускользает из них… Так что же такое власть? Мираж, мгновение жаркой грёзы…

То была последняя ночь царицы Шаммурамат в ниневийском дворце. С той поры её больше никто не видел: она исчезла внезапно, без следа, как будто, как ей однажды было предсказано, оказалась в сонме богов.

Когда на ниневийском небосклоне появилась падающая звезда, очертания которой напоминали птицу с распростёртыми крыльями, Ниний удивился и поспешил подняться на дворцовую башню. Его царствование только что началось, и вот тревога уже наполнила сердца подданных. Глядя на необычную звезду, молодой царь спрашивал себя, что она сулит ему и его династии. Звездочёты шептались между собой, что такое небесное явление предвещает Ассирийскому царству долгое существование, но недобрую славу. А жрецы утверждали, что эта звезда — новый облик богини Иштар.

***

Наступил тихий и пахучий весенний вечер. От Великой реки доносился запах сырости; шумел пушистыми метёлками тростник. Согбенная годами маленькая женщина, с седыми космами и тёмным морщинистым лицом, сидела на пороге своей лачуги, терпеливо ожидая, когда закипит в котле ячменная похлёбка. От костра, разведённого посредине двора, неподалёку от обгорелого ствола тамариска, поднимался голубоватый дымок.

Баштум подпирала рукой голову и с задумчивым видом смотрела на пляшущие языки пламени. Маленькая седовласая женщина думала о самых обыденных вещах — о будущем урожае, о последних сплетнях односельчанок, о погоде — и её незаметно охватывала дремота. Сквозь сонные туманы, наплывавшие волнами, мелькали лица тех, чей земной путь уже прервался. Горестно качал головой Сим, сокрушаясь о долгах Залилуму… Залилум грозно шевелил широкими бровями, сросшимися у переносицы… Хазанну Техиб с задумчивым видом поглаживал седую бороду, перевитую разноцветными нитями… Печально улыбалась Ану-син и как будто звала к себе…

Ану-син… Она растаяла как дым, и никто не мог сказать, что сталось с нею. Может быть, она вышла замуж за какого-то знатного вельможу (иначе откуда бы у неё появилось столько серебряных сиклей, которые её посланец привозил Баштум в начале каждого нового года?)… А может, и сама стала важной и почтенной госпожой, бэллит…

При воспоминании об Ану-син сердце маленькой женщины сжалось, заныло от тоски.

Неожиданно она услышала какой-то удивительный звук — лёгкий плеск крыльев, словно над её головой кружила птица… Баштум прислушалась, и сердце её радостно забилось, точно в предвкушении долгожданной встречи. И вот наконец перед глазами возникла какая-то тень, и родной голос, голос, который было невозможно забыть, произнёс:

— Баштум, я здесь, я дочь твоя… Ану-син. Видишь ли ты меня?

— Вижу тебя, Ану-син, — с тихой радостью ответила маленькая женщина. — Я вижу тебя, моя голубка! И ещё — будто свет над твоей головой. Но скажи, если я вижу твоё этемму, значит, моему сердцу пришло время скорбеть о тебе, а глазам — оплакивать тебя?

— Перст бога Энлиля в Книге судеб начертал мне пребывать меж двух миров, подобно звезде, которая сияет между небом и землёй. Я прожила великую судьбу, а моему имени предстоит остаться в вечности. Это имя — Шаммурамат. Но я знаю, что те, кто был со мной в начале моего славного пути, те, чьи судьбы пересеклись с моей до того, как на мою голову возложили корону царицы, — все они будут помнить меня как Ану-син. Это имя роднит меня и с небесной владычицей Анунит — богиней Иштар, и с ануннаками — божественными духами, среди которых я обрела вечное существование. Отныне я звезда Иштар, ярко сияющая среди звёзд, звезда Иштар, чьё имя — моя госпожа!..

После этих слов тень, явившаяся взору Баштум, постепенно рассеялась, растворилась в воздухе, исчезла в вечерних сумерках. Но маленькая женщина не печалилась: ведь теперь она знала, что, когда наступит ночь и на небе появятся звёзды, она снова увидит Ану-син, свою голубку: «Шаммурамат»…

Конец