Чтение онлайн

Однажды же близ городских стен им попались на дороге люди, что вызвали у всех куда больший интерес. Больше сотни всадников вытянулись цепью и неспешно ехали к главным воротам, халаты и колпаки, кольчуги и чешуйчатые панцири из костяных пластин выдавали в них обитателей далёких земель. Все они были при оружии - луки, копья и мечи имелись у каждого, однако городские власти не выказывали никакого беспокойства, дозорные же, что встретились с путниками ещё за несколько стадий от города, также не поднимали тревоги, и это значило, что в добрых намерениях пришельцев не сомневаются.

– Кто это?
– спросил Александр, привстав на коне.

– Сарматы, - улыбнулась Зена.
– Пелопид сказал мне вчера, что с их царём у города всё ещё заключён союз. Тот самый договор, что сложился во время нашей войны против римлян, десять лет уже держится, а, ведь, раньше они немало бед причиняли своими набегами.

– Они будут сражаться на нашей стороне?
– девушку, казалось, обнадёжила эта неожиданная помощь.

– Если захотят. Они вольный народ, и принуждать к войне со столь страшным противником их никто не будет.

Воительница решительно направилась к всадникам, встала рядом на дороге и громко приветствовала их на непонятном для её спутников языке. Сарматы из-за этого весьма оживились, некоторые перекинулись с женщиной парой слов, однако по-настоящему разговор не начался, пока из колонны не выехал один воин, знавший эллинскую речь.

– Зена. Слышал это имя? Это моё имя, - сказала ему дочь Ареса.
– Когда-то в степи оно имело немалую славу.

– Многие знают, и я знаю, - кивнул сармат.
– Я видел тебя, ты была рядом с моим отцом в день битвы. Я видел, что ты совершала славные дела.

– Твоим отцом? Ты сын Тазия?
– воительница оглядела его.
– Габриэль, Александр, вы имеете честь говорить с сыном царя.

Девушка не знала, что приличествует сделать по такому случаю, и просто кивнула головой, мантинеец же не оставил подозрительного блеска в глазах, не слишком доверяя варварам. Молодой сармат был темноволос, на светлом лице его красовались лишь небольшие усы, живые карие глаза буквально пожирали Зену. Как подобает предводителю, он ехал в доспехе, хотя в жару это было не очень удобно, и не многие из его людей желали нести на себе эту тяжесть вне боя. Среди бронзовых чешуек его панциря встречались и золотые пластины, что особенно ярко горели под солнцем.

– Фарзой, сын Тазия, - кивнул он.
– Мне радостно видеть столь славную воительницу.

– Твой отец всё ещё правит?

– Он по-прежнему сохраняет свою силу.

– Рада слышать, ведь он хороший царь, - сказала воительница.
– Вы будете сражаться против гетов вместе с нами?

– Зачем нам это?
– в голосе сармата чувствовалась лёгкая ирония, видимо, власти города слишком отчаянно просили кочевников о помощи.

– Ради славы, как и подобает мужам, - улыбнулась женщина.
– Зачем ещё стоит жить?

– Ты права, - согnbsp;ласился он.
– Да, я буду сражаться с тобой. Геты нанесли нашему народу тяжёлые удары, и нам пришлось откочевать далеко на восток, но я не упущу возможности отомстить им хотя бы с малыми силами. Я думал, что будет достойно ударить по их обозам в степи, но, если тыnbsp; предлагаешь мне войти в город, я соглашусь, ибо весьма почётно биться рядом с тобой.

– Присоединяйтесь к силам города. Обещаю, что это будет хорошая война.

– Пусть сбудутся твои слова!
– крикнул он, вновь возглавив колонну.
– Скоро, скоро они придут!

Спустя два дня на море появился караван шедших с севера судов, два десятка парусов насчитали наблюдатели с башни. Это были беженцы из Тиры, что принесли горестную весть о падении города под натиском варваров. Всех их приняли в стенах Том, хотя и пришлось потесниться, но эти трудности меркли перед неизбежностью нашествия. Тревога навалилась на всех, ибо враг мог появиться теперь в любой момент, однако прежде всё же произошло радостное событие. Вечером со стен увидели огни в степи, начался переполох, какой-то небольшой отряд стремительно приближался, но это оказались не враги - вернулись уже было оплаканные разведчики, что провели почти три недели в походе.

В здании Совета, не смотря на позднее время, собрались все, причастные к управлению городом, дабы заслушать донесение Аксия и Гиппарха. Оба они, заросшие бородами как варвары, высокие и могучие воины, стояли в центре собрания, не успев даже снять дорожных плащей. Зена со спутниками чуть задержались и вошли в уже полный зал, когда обсуждение началось. Однако, завидев воительницу, Аксий сразу же бросился к ней, воскликнув:

– Великий Геракл, ты здесь! Видят боги, у нас появилась надежда! Что же ты здесь делаешь!?

– Это долгая история, потом расскажу, в более соответствующей обстановке, - ответила она.
– Сейчас не медлите и говорите о деле. Где враг?

– У нас за спиной, через два дня будут здесь, - громко сказал Гиппарх.
– Недалеко от Тиры мы впервые наткнулись на них, наблюдали за осадой, потом же часть войска повернула на юг, и нам пришлось бежать. Первыми идут тысяч десять, быстро скачут, почти не отдыхают.

– Готовьтесь к осаде, друзья, - подхватил Аксий.
– Вы уже сделали запасы продовольствия, метательных снарядов, оружия? Флот готов, если внезапно потребуется вывезти мирное население? Выбрали стратегов с чрезвычайными полномочиями?

Эти двое были людьми дела и сразу брали ситуацию в свои руки, ибо так привыкли. Многие уважали их здесь, хотя бы за то, что они вызвались отправиться в этот поход, смотрели врагу в лицо, терпели лишения, и не требовали за это себе никаких почестей. Поэтому Пелопид поспешил ответить, желая показать, что и остававшиеся в городе не сидели без дела:

– Запасов у нас достаточно, и корабли готовы отплыть в любой день. Стратегов ещё не выбирали, хотели вас дождаться.

– Опять не желаете договариваться, - поморщился Гиппарх, - но у нас нет времени. К счастью, боги послали нам Зену. Ты будешь сражаться с нами?

– Да, я буду с вами, мой друг, - кивнула она.

– Тогда дело ясное. Я предлагаю выбрать Царицу воинов одним из предводителей в этой войне. Никто лучше неё не справится с этим.

– Согласен, - ответил Пелопид, - но не её одну. Это должна быть коллегия из трёх человек, дабы один не обладал слишком большой властью.

– Аксия! Пелопида! Гиппарха!
– выкрикивали люди имена достойных этих должностей. Голосовали только те, кто были в Совете, дабы на следующий день собрание горожан на площади одобрило этот выбор. После некоторых споров, выбрали Аксия и Пелопида, для Гиппарха же оставили должность начальника конницы.