Чтение онлайн

– Вчера, когда враг проходил близ города, мы уже сражались против него, наш отряд пытался отбросить их от поселения, однако враг не принял боя, - с лёгким негодованием ответил Гекатей.
– Наш город понёс ущерб, запасы в деревнях погибли или частично испорчены.

– Хорошо, пятнадцать подготовленных всадников нам помогут, - уступила воительница.
– Расскажи, что ты знаешь о врагах.

– Вчера они были близ города, нападали на селения, к вечеру же окончательно удалились, отправившись по дороге на север. Мы думали, что их привлекут более богатые земли к западу, но они двинулись к руинам Микен и Коринфа.

– Она стремится пробраться в Ахайю, есть у меня такое подозрение, - сказала Зена.
– Ладно, вливайтесь в отряд, не будем медлить и постараемся нагнать врага ещё в Арголиде.

Если Гекатей и имел какие-то надежды на лидерство в отряде, то быстро забыл их, увидев уверенность Зены и беспрекословное подчинение ей всех членов отряда. Он не был из тех, кто мечтает о новых эллинских армиях и былой славе, однако ради безопасности города и мирного порядка в родных землях он готов был сражаться. Теперь конный отряд двигался всё время впереди, дабы разведывать местность и искать удобные места для привалов, Зена требовала ещё большей отдачи, ибо чувствовала приближение противника. Времени на отдых и разговоры оставалось мало, однако на коротких привалах, когда поили лошадей, Габриэль всё же приближалась к одному из аргивян, юноше Персею, дабы перекинуться несколькими словами об оставшемся позади и любимом ею городе. Близ одного из источников она вновь затеяла разговор, подпустив своего коня к воде рядом с юношей:

– Слушай, Персей, ты можешь успокоить мою душу, сказав, что поместья и поселения к западу от Аргоса не были затронуты разбойниками. Только не говори без уверенности, дабы не тревожить мне сердца ложной надеждой.

– Я не буду так делать, ибо точно знаю, что они не пострадали. Мне понятна твоя тревога, ведь, я знаю, что там стоит и твой дом, - ответил Персей.

– Давно не была я дома, и сейчас нет возможности погостить, как-то преодолеть горе, но я вернусь, когда отмщение будет свершено.

– Что за отмщение?
– спросил аргивянин.

– Разбойники убили моего отца под Тегеей, - сказала она.

– Как жаль. Я, ведь, знаю тебя, видел вас с отцом.

– Откуда ты можешь меня знать?
– удивилась Габриэль.

– Это было года три назад. Ты должна помнить. В Аргосе на празднике был конкурс поэтов, и ты выступала на нём, читала стихи, а я стоял среди зрителей.

– Ах, да, конечно... Это моё выступление. Мне было шестнадцать тогда, и я в первый раз участвовала в чём-то подобном. Второе место...

– Я дал бы тебе первое. Теперь, узнав, какое у тебя горе, могу пожелать лишь успеха в отмщении, - юноша сжал рукоять кинжала.

– Что же привело в отряд тебя?
– спросила девушка.
– Ты же был среди добровольцев?

– Люблю я путешествовать, особенно, когда с пользой для Отечества, ну, и к воинскому делу не равнодушен. В городе говорили, что Зена как древняя аргосская героиня, что она умелая воительница, и никто не посмел сказать, что служить под началом женщины не слишком почётно. Теперь и я вижу, что она словно Филопемен ведёт нас на врага.

– Здесь все её сравнивают с Филопеменом, и ты туда же. Однако какие слова ты вспомнил - герои, Отечество... Я немало времени проводила в Аргосе и что-то не видела тебя ни на площади, призывающим к памяти древней славы, ни на играх, доказывающим свою причастность к доблести предков, - улыбнулась Габриэль.
– Или все близ Зены вспоминают о таких вещах, будто мы в теснине Фермопил стоим, и не было ничего? Ни предательств, ни ничтожества и падения городов, ни македонцев, ни римлян, бесконечных междоусобиц, раболепия перед силой, гибели Фив, Коринфа, разорения Афин... Словно всё это лишь сон.

– Хотел бы я, чтоб это было сном, и мы стояли бы в теснине Фермопил, пусть бы и погибли все в этом бою. Впрочем, ты смеёшься надо мной.

– Сколько ещё в наших городах осталось мальчишек, мечтающих о свободе Эллады? Но потом они вырастают и забывают мечты, погружаются в Харибду выживания среди этих руин, борьбу за хоть какое-то благосостояние. Кто знает, что было бы, если бы они выросли со своими мечтами? Погубили бы они нас окончательно или вырвали бы из когтей рабства? Я не смеюсь, просто думаю о пути Зены и том, что всем нам суждено. Ты веришь в рок, Персей?

– Я не знаю, во что верить... может, и пошёл за Зеной для того, чтобы найти в жизни что-то прочное, на что можно было бы опереться.

– Что может быть прочнее смерти?
– грустно улыбнулась сильно повзрослевшая за это время девушка.
– Кто дал тебе такое имя? Не в традиции нашего народа называть детей именами великих героев мифов, ведь их время прошло, и никто из смертных не может помыслить о соперничестве с ними.

– Традиция давно нарушена, ты же знаешь. В любом случае, мне бы хотелось видеть в своём имени что-то хорошее, не соперничать в славе с героем, но хотя бы приобщиться к его доблести и быть достойным его. У тебя тоже странное имя.

– Да, в детстве меня иногда дразнили из-за него. Что ж, я помогу тебе в обретении доблести, насколько будет мне возможно, - одобрила Габриэль.
– Смотри, Зена уже зовёт нас, пора в путь.

Путь шёл сквозь мир, охваченный весной, из-под травы новой жизни проступала старая дорога, что связывала когда-то Микены и Аргос, воины ступали на древние камни, заброшенные просторы вокруг порождали смутные чувства, и усталость забывалась. Места, где виноградники и сады раньше давали путнику уверенность, что он идёт по миру людей, приобщённых к культуре, ныне погрузились в негу первозданной природы, горы же над ними всегда оставались сильнее человека. Пешие остались позади, и лишь с холма Габриэль могла увидеть позади тёмную змейку отряда, конные же старались держаться как можно ближе друг к другу, не зная, что на уме у врага. Около полудня девушка заметила, что скачущие впереди активно переговариваются и указывают на что-то, она сразу поняла, что путь привёл их к месту священному, вросшему корнями в самую древнюю память их земли. Старая дорога вела в руины Микен, именно их и рассматривали воины, двигаясь по обходной дороге справа от города, Габриэль же с Персеем проехали сквозь сам город, нырнув в остов ворот, охраняемых львами. Он почти весь исчез, лишь могилы царей их восхитили, девушка шептала перед ними строки Гомера, Персей же молчал, он был здесь не раз, но никогда не переставал удивляться.

Война напомнила о себе очень скоро после того, как Микены исчезли за тенями холмов. Вновь двигаясь по старой дороге, конный отряд начал спуск в глубокую долину, на противоположном конце которой всадники и заметили лагерь врага. Расстояние было не малым, и разглядеть что-то чётко было сложно, однако никто, кроме людей Каллисто, не осмелился бы столь вольготно расположиться в открытом месте. Аргивяне сказали, что лагерь раскинут близ сельского поселения, принадлежащего городу Клеонам, который стоит дальше по дороге. Разбойники следили за дорогой, со своего холма они заметили отряд, и лагерь начал спешно сворачиваться, было видно, как снимаются всадники, опадают палатки, сражения они вновь желали избежать. Зена закричала своим:

– Как видите, более всего враг желает уйти от сражения, убегая всё дальше и дальше! Нам же сейчас важно доказать свою доблесть, связать их действия, не дать двигаться! Сражение важно для нас! Посему сейчас мы не станем ждать пехоту, но начнём преследовать врага сами, будем сковывать их, дабы пешие смогли их настигнуть!

Она первая погнала коня по дороге, остальные бросились за ней, подзадоривая друг друга, враги быстро заметили столь решительную погоню и начали собираться ещё яростнее, через короткое время два отряда уже тянулись по дороге, но расстояние постепенно сокращалось. Поселение, мимо которого конный отряд прошёл на полном ходу, было разорено, именно это занятие и задержало разбойников, позволив мстителям, как стали называть себя воины Зены, сократить дневное отставание. Местность была не особо гористой, и всадники могли развернуться шире на заброшенных полях, расстояние сокращалось, и стало видно, как бегут уже изрядно уставшие пешие разбойники. Когда отряды ещё сблизились, Каллисто со своими конными переместилась в хвост отряда.