Царица воинов
Шрифт:
– Держись, я иду!
– Габриэль довольно быстро оправилась и снова ринулась в бой, заметив, что подруга в большой опасности. На свои собственные раны она старалась не обращать внимания, хотя каждый вдох порождал боль в груди. На неё вновь почти никто не смотрел, ибо дочь Ареса приковывала всё внимание охотников, поэтому девушка закричала:
– Бейтесь со мной!
Ближе всего к ней оказался фракиец, уже получивший одну рану, но всё же не оставлявший сражения. Габриэль видела, что он готов встретить её, но не остановилась, сделав колющий выпад клинком. Котис уклонился от острия, ударил её в ногу, она атаковала вновь, попав в грудь, однако силы не хватило, и меч увяз в слоях льна его панциря. В этот же момент фракиец свалил её, угодив рукоятью в лицо. Девушка пыталась отползти, он сверху ударил её в бедро, следующим движением выбил из пальцев выставленный для защиты меч.
– Давай! Я ещё могу биться!
– прорычала она, срывая окровавленными пальцами кинжал с пояса.
Зена увидела её, и это зрелище хлестануло как плетью, уже было затуманивающееся сознание вспыхнуло, огонь божества придал новые силы. Она бросилась сквозь кольцо противников, не выбирая конкретного места, и на пути её оказался Милон. Гладиатор встретил её копьём, но она не обратила внимания на рану и, проносясь мимо, ударила его мечом над верхней кромкой щита, попав в шею и глубоко её перерубив. Одноглазый падал медленно, словно дерево с мощными корнями, которое ещё само не верит в свою смерть, она же была уже рядом с фракийцем. Котис на этот раз не увидел её и лишь почувствовал мощные удары, раздирающие его тело со всех сторон. Боли ещё не было, и он не осознавал, что происходит, даже когда отсечённая рука уже упала вниз, и клинок меча, пройдя от ключицы до сердца, выскочил обратно.
Воительница повернулась к врагам, закрыв своим телом любимую, и так замерла. Она казалась им всем бессмертной, ибо получила слишком много ран, чтобы жить, но всё же дышала. Лицо её было залито кровью, отяжелевшие, намокшие волосы расползлись змеями по плечам, из пробитого спереди горла спускалась тонкая алая струйка. Кольчуга порвана в лохмотья, пробита во многих местах, по рукам и ногам также струилась кровь, на оружии она была уже почти чёрной. Дракон, а не человек стоял перед ними, и всем им грезилось, что за её спиной поднимается какая-то могучая тень, огромная человеческая фигура или же облако, в котором ворочается чешуйчатый змей. Она всё же была дочерью своего отца. Габриэль не замечала всего этого, она просто подползла к любимой сзади и обняла её за пояс, не в силах встать в полный рост. Последняя крепость, стена, за которой ничто не страшно.
Рекс напал первым, и Зена выступила ему навстречу, оставив девушку вновь одну. Гладиатор сохранил ещё немало сил, она же была обескровлена, поэтому не пыталась играть, но шла для одного единственного удара. Меч римлянина поразил её в живот и грудь, она даже не отбивала, лишь приблизилась и сама всадила свой клинок ему под рёбра, пройдя до самого сердца. Тит Галлоний почти сразу же атаковал сбоку копьём, пробил жалом бедро, она крутанулась, не обращая внимания на новую рану, и ответила шакрой, который чиркнул по бронзовому панцирю и разрезал лицо. Охотник отпрянул, зажав рукой кровоточащий порез.
Семпроний подскочил к ней, не давая передышки ни на мгновение, он вложил всю свою ярость в эту атаку, забыв о защите. Зена среагировала инстинктивно, и они ударили друг друга одновременно. Его меч попал точно в середину груди, уйдя в тело почти наполовину, её шакра скользнул по его плечу и ударился в нижнюю челюсть, нанеся глубокую рану. Римлянина пошатнуло от этого удара, он начал падать, но в последний момент пришёл в себя и перекатился по траве. Воительница выпустила из руки свой клинок, сразу вырвала из себя застрявший меч и отшвырнула его в сторону. Даже после такой раны она ещё стояла, хотя уже не видела ничего вокруг. Никто из противников не атаковал - одни были ослаблены кровопотерей, другие уже не верили, что железо может погубить её. Спустя несколько мгновений она всё же повалилась назад, хрустнули кольца панциря, пальцы левой руки всё ещё сжимали чёрный от крови диск.
Ослеплённый жгучей раной и яростью Агенор вскочил, схватив с земли брошенное кем-то копьё. Ему хотелось утвердить окончательную победу над столь опасным врагом, но прежде, чем он успел подступить, к любимой бросилась и Габриэль. Как только Зена упала, девушка собрала оставшиеся силы и все их вложила в свой последний рывок. У неё не было оружия, ибо мокрый кинжал выскользнул из пальцев, всё, что она могла сделать - лишь накрыть любимую собой, защитить в последний раз, как всегда хотела. Она прижалась к дочери тёмного бога, чувствуя ещё сохранявшееся, едва уловимое дыхание, и прошептала:
– Всё, я уже с тобой. Я не дам тебя в обиду...
Агенор видел её, но разум его был затуманен одной лишь жаждой, и он не остановился, размахнувшись изо всех сил и всадив копьё в грудь своей противнице. Сквозь железо, сквозь ту, что она любила. Острие достигло земли, и древко ещё какое-то время трепетало, потом же замерло без движения...
По огромной, бесконечной степи, где травы переливались рыжим и золотым, Габриэль неслась со всех ног. Она словно летела, так быстро, как никогда в жизни, словно её преследовал кто-то, неотвратимый как рок. Скорость завораживала, и казалось, что можно убежать даже от смерти, но вдруг она упала навзничь, почти скрылась в густой траве. Мир полетел дальше, и скоро она превратилась лишь в точку. Степь расстилалась как океан, она бушевала, смывая прошедшее волна за волной...
**********
Клеарх проснулся в пустой мастерской, тело бил озноб, и зуб не попадал на зуб. Он сделал судорожный вдох, ещё не веря, что может жить после стольких ударов, пронзённый копьями и мечами, обескровленный, потерявший тепло. Осознание того, что в жилах его уже не бьётся божественная кровь, и он лишь обычный юноша, потерявший цель путешествия и страдающий в осаждённом городе, приходило медленно, но всё же наливало голову словно свинцом. Поначалу было совсем тяжело, однако вскоре дышать стало легче, и он смог сесть, нащупав пузатый бурдюк с вином и разом осушив его на две трети.
– Не спи! Не время сейчас спать!
– голос Николая влетел в помещение прежде его самого, и был этот голос весьма радостным.
– Вставай, ибо я пришёл сообщить важные вести!
– Что?
– безразлично спросил Клеарх.
– Осада окончена! Войска подоспели из лагерей близ Адрианополя и заставили противника бежать! Мы спасены, и тут не обошлось без благости Вседержителя!
– буквально ворвался внутрь неунывающий Николай.
– Скоро мы уже будем дома!
– Ясно, - также бесцветно ответил юноша.
– Ты, кажется, не особо рад?
– Всё кончено. Они ушли...
– Ты видел?
– Да. Я не мог этого избежать.
– Однако ты жив, и ты расстался с ними.
– Мне кажется, что часть меня умерла, - Клеарх снова приник к бурдюку.
– Теперь ты видел всё до конца. Как это случилось?
– Я не хочу сейчас об этом говорить...
– Ладно. Теперь всё будет хорошо. Мы тебя подлечим, отдохнёшь пару дней, и отправимся в путь. Благо, что уже не далеко.
Всё свершилось по словам Николая - они провели в Берое ещё три дня, и юноше стало заметно лучше, поэтому причин оставаться больше не было. Война стремительно отступила, ибо варвары, потеряв надежду на лёгкую добычу, бежали к реке, чтобы скрыться на дикой территории. Такое повторялось уже не раз, и все понимали, что теперь опасность миновала. Ранним утром путники выступили по дороге, оставив пожарища и почерневшие башни за спиной. Лето изливалось солнечными лучами, словно насмехаясь над их неудачным походом.
Дорога всё же брала своё, и, даже потеряв цель похода, они не могли долго предаваться мрачным мыслям, видя, как мир меняется перед ними, и родная земля открывает свои чудеса. Справа лежало море, спокойное в своей полноте, слева были зелёные горы, позади же, если обернуться, можно было увидеть массивы Олимпа. Над обиталищем богов ползли белоснежные облака, почти касаясь вершин. Клеарх понимал, что потерпел поражение, однако просто не мог не впустить в себя какую-то лёгкость, что рождалась, когда ступаешь по ровным камням, окружённый этой красотой. Вокруг не было ни души, ибо люди ещё боялись выходить из крепостей и укрытий после набега варваров.