Чтение онлайн

В первой половине февраля 1918 г. комиссары Панкратов и Никольский, по требованию солдат, покинули свои посты. 24-го марта прибыл из Омска комиссар Дуцман. Он поселился в доме Корнилова. Латыш по национальности, Дуцман не вмешивался в жизнь Царской Семьи. Он держал себя очень осторожно и только наблюдал за губернаторским домом. 639

Через два дня после прибытия Дуцмана, в Тобольске появился первый отряд красноармейцев под командой красных офицеров: Демьянова и Дегтярева.

Увидя из окна этот отряд, Императрица стала говорить, что это «хорошие русские люди».

Она думала, что в этом отряде имеются переодетые в красноармейскую форму офицеры из Тюмени, которые готовятся спасти Царское семейство. Своим энтузиазмом Государыня заразила и остальных членов Семьи, и те поверили в скорое освобождение.

Вера Императрицы в то, что в Тюмени находится отряд из монархистов-офицеров, которые собираются устроить побег Царской Семьи - была основана на ложных сведениях.

Как пишет Н. Соколов, следствием было установлено, что ни в Тюмени, ни где-либо в другом месте Тобольской губернии, никаких офицерских групп, готовящих освобождение Государя с Семьей - не было. Эти ложные сведения о спасении Царской Семьи исходили от Бориса Николаевича Соловьева, зятя покойного Распутина.

Б.Н. Соловьев был арестован Белыми частями во Владивостоке в декабре 1919 года. Это произошло, когда стало известно о близости Соловьева к социалистическим элементам, готовившим свержение власти адмирала Колчака. Следователь Н. Соколов начал следствие, и по ходу дела выяснилось следующее:

Соловьев окончил школу прапорщиков. В 1915 году стал членом распутинского кружка. Во время революции он примкнул к бунтующим и привел к зданию Государственной Думы солдат. Потом был назначен обер-офицером для поручений и адьютантом председателя Военной комиссии. Он тогда же и организовал истребление кадров полиции. По словам Н. Соколова - эта Военная комиссия была большевистской по духу и работала против Временного правительства.

В августе 1917 года Б. Соловьев поехал в Тобольск и пытался войти в доверие к епископу Гермогену, который находился в добрых отношениях с Царской Семьей. Но Владыка Соловьеву не поверил. В начале октября 1917 года Соловьев женился на дочери Распутина Матрене (Марии) и поселился с женой в Тюмени, узловом пункте, который нельзя было миновать тем, кто ехал в Тобольск. Здесь Б. Соловьев проживал под именем Станислава Корженевского.

Следователь Соколов пишет:

«По чужой воле и не любя, вышла дочь Распутина за Соловьева. Не знаю, была ли она ему женой, или рабыней. Но ему нужна была не она, а имя Распутина.

Зачем?

Распутина не было, но его кружок и руководители существовали. По-прежнему царила в нем сплошная истери По-прежнему там пребывала самый вредный его член Вырубова».

Из книги капитана Павла Булыгина, который участвовал в расследовании убийства Царской Семьи, о Борисе Соловьеве узнаем следующее: 640

Борис Соловьев побывал в Индии, где занимался оккультными науками в школе Блавацкой. Вернувшись в Петербург, где оккультизм был тогда в моде, Соловьев проник в кружок Распутина и Анны Вырубовой.

После убийства Распутина князем Юсуповым и Пуришкевичем, поклонницы «старца» начали вызывать «дух» убитого Распутина на истерических спиритических сеансах.

В дневнике дочери Распутина Матрены, который попал в руки следователя Соколова, было написано о том, как Матрена пошла в дом Анны Вырубовой на спиритический сеанс, и как там Распутин «говорил» с ней.

Когда Борис Соловьев женился на Матрене Распутиной, он, по желанию А. Вырубовой и г-жи Л. Ден, как доверенный различных монархических организаций, поехал в Тюмень.

В Тобольске Б. Соловьев установил связь с настоятелем церкви Благовещения Пресвятой Богородицы, отцом Алексеем Васильевым и с горничной Императрицы Анной Романовой. При помощи этой горничной, Соловьев передал Государыне привезенные им из Петрограда письма и часть денег, которыми снабдили его монархические организации. Но самым главным в мисии Соловьева являлось то, чтобы уверить Царственных узников, что их освобождение близко; уверить, что «семья Распутина и его друзья активно действуют».

После Октябрьской революции, положение Б. Соловьева в Тюмени не изменилось. Он сблизился с местными властями и не прерывал связи с Царственными узниками в Тобольске.

В этот период времени Императрица все время говорила приближенным, что она вполне уверена в том, что спасение близко, что все будет хорошо; что триста преданных офицеров ожидают только сигнала, чтобы поспешить к ним на помощь. По желанию самой Императрицы, эта несуществующая организация, возглавляемая Борисом Соловьевым, была названа: «Братство Св. Иоанна Тобольского», и знак, определяющий это общество, был свастика (индийский знак, означающий бесконечность).

Соловьев сообщил в Петроград и Москву, что восемь красных полков, перешедших на сторону Монархии, заняли каждую дорогу, ведущую к Тобольску; что в тобольском доме заключения имеется несколько верных солдат охраны; что взрывчатые вещества подложены под мосты, ведущие к Тобольску и т.д. Б. Соловьев настаивал на том, чтобы к нему не присылали из столицы других лиц, желающих помочь Царской Семье. Он говорил, что это только испортит налаженное уже им дело. Он только просил посылать ему больше денег.

Некоторые конспираторы, которые не доверяли Соловьеву и требовали от него доказательств, были им устранены. Павел Булыгин пишет, что трое из них, настойчиво доискивавшиеся правды относительно существования тайного общества по освобождению Царской Семьи, были Соловьевым переданы в руки большевиков и расстреляны чекистами. 641

Следователь Н. Соколов в своей книге сообщает: 642

«Следствие вскрыло, кто был тот «хороший руский человек», который обманывал Императрицу и усыплял ее лживыми надеждами на мнимое спасение. Это был Соловьев. Не нужно доказывать, почему ему верили. Ведь он - зять Распутина.

Но он делал нечто большее.

Боткина показывает: 643 «Надо отдать справедливость нашим монархистам, что они собирались организовать дело спасения Их Величеств, вели все это, не узнав даже подробно тобольской обстановки и географического положения города… Соловьев действовал определенно с целью погубить Их Величества и для этого занял очень важный пункт Тюмень, фильтруя всех приезжавших и давая директивы в Петроград и Москву… Всех стремившихся проникнуть к Их Величествам, Соловьев задерживал в Тюмени, пропуская в Тобольск или на одну ночь, или совершенно неспособных к подпольной работе людей. В случае же неповиновения ему, он выдавал офицеров совдепам, с которыми был в хороших отношениях… Никакой организации не было, и все 300 человек, о которых любил говорить о. Васильев, и о которых даже Их Величества знали, были чистым вымыслом».