Чтение онлайн

Следователь Н. Соколов переходит к дальнейшей работе Ленина, как предателя России:

«После отречения Царя неслыханное наше национальное разложение открыло широко двери Ленину и его сотрудникам в Россию.

Я имею списки этих сотрудников. В числе их был один, кому принадлежала немалая роль в убийстве Царской Семьи.

Ныне измена Ленина открыто признана таким авторитетом, как немецкий генерал Людендорф. В его воспоминаниях значится: «Наше правительство, посылая в Россию Ленина, приняло на себя тем самым большую ответственность. Это путешествие Ленина оправдывалось с военной точки зрения; нужно было, чтобы Россия была повержена…»

В Тобольске, с прибытием отряда красноармейцев, которых Государыня приняла за «хороших русских», суд, земская управа и городская управа были заменены большевистскими учреждениями. Председателем Совдепа стал Павел Хохряков, бывший кочегар броненосца. Это был полуграмотный, распропагандированный русский рабочий

Из Екатеринбурга прибыл новый отряд красноармейцев, под командой некоего Заславского. Как говорит в своей книге Н. Соколов, Заславский стал прямой угрозой Царской Семье. 650 С первых же дней он начал требовать, чтобы Императорскую Семью перевели в тюрьму, где содержались каторжники.

Н. Соколов приводит слова свидетеля Мундела:

«Этот (Заславский) был злобный еврей. Он собирал наших солдат на митинг и настраивал их, чтобы Семья немедленно была переведена в каторжную тюрьму».

Полковнику Кобылинскому с большим трудом удалось устранить эту угрозу.

22-го апреля в Тобольск прибыл комиссар Василий Васильевич Яковлев. С ним приехало 150 человек красноармейцев. Яковлев сразу встал на твердую позицию против Заславского.

Представишись полковнику Кобылинскому и предьявив свои документы, Яковлев отрекомендовался «чрезвычайным комиссаром».

Документы Яковлева состояли из трех удостоверений: первое - удостоверение его личности, где говорилось, что он член ЦИК-а, и что на него возложено поручение «особой важности». Второй документ - на имя полковника Кобылинского, а третий - для отряда охраны. Там предписывалось беспрекословное исполнение приказаний Яковлева, и предоставлялось ему право расстрелять каждого, кто не будет ему повиноватьс

Все три документа были подписаны Янкелем Свердловым, председателем ЦИК-а. 651 (Центрального Исполнительного Комитета).

Ни в одном из документов не было ни слова о том, в чем состояло это поручение «особой важности». Яковлев также хранил об этом молчание.

Побеседовав с полковником Кобылинским, Яковлев отправился с ним в губернаторский дом. Осмотрев внимательно этот дом заключения, комиссар познакомился с Императором и пошел в комнату Наследника. Алексей Николаевич снова лежал в постели и сильно страдал от приступа гемофилии. Он ушибся, и у него парализовало обе ноги. При Наследнике находился г-н Гиббс.

Государь сказал Яковлеву: «Мой сын и его воспитатель».

Яковлев смотрел на Цесаревича. Потом все вышли, но комиссар почти сразу же вернулся назад и опять стал всматриваться в больного, но ничего не говорил. О Государыне и Великих княжнах он даже не спросил, как будто они его не интересовали.

В книге Пьера Жильяра написано, что приезд Яковлева очень обеспокоил всю Царскую Семью. 652

22-го апреля П. Жильяр в своем дневнике записал:

»… Все обеспокоены и опечалены, чувствуют в прибытии комиссара неопределенную, но действительную угрозу…»

Запись 24-го апреля:

«Все мы очень грустны и чувствуем, что мы забыты всем миром, предоставлены сами себе и милости этого человека. Возможно ли, чтобы никто не сделал малейшей попытки, чтобы спасти Царскую Семью? Где же те, которые остались верными Императору, и почему они медлят?»

Эта запись Жильяра ранит сердце каждого русского патриота. Ведь не было создано ни одной солидной организации для спасения Государ Что-то слабое предпринималось, но зловещая тень Распутина, в лице его зятя Бориса Соловьева, это пресекала…

Комиссар Яковлев отправился к солдатам охраны и стал вести с ними беседу в дружеском тоне, стараясь привлечь их на свою сторону. Он обещал им выплатить хорошие деньги. Это подействовало и солдаты не стали оказывать никакого противодействия планам Яковлева.

Через два дня Яковлев опять зашел в комнату больного Цесаревича. Там находилась Императрица. Он извинился и стал молча смотреть на Наследника, как будто хотел проверить - действительно ли Цесаревич так серьезно болен, и нет ли там притворства. Убедившись, что состояние больного тяжелое, он пошел к телеграфу и начал там вести через своего телеграфиста переговоры с Москвой. 653

В этот день, поздно вечером, комиссар Яковлев тайно собрал Комитет отряда государевой охраны и секретно открыл им цель своего приезда - увоза Царской Семьи.

На следующий день он отправился к полковнику Кобылинскому и сказал, что должен вывезти Императорскую Семью из Тобольска, но, ввиду болезни Цесаревича, возьмет только одного Императора. Сообщив это в лаконичном тоне, Яковлев попросил аудиенции у Государ

Император принял его в два часа дн При свидании присутствовала Императрица.

Комиссар сказал, обращаясь к Государю:

«Вы завтра безотлагательно должны ехать со мной». Государь ответил:

«Я никуда не поеду». Яковлев:

«Прошу этого не делать. Я должен исполнить приказание. Если Вы отказываетесь ехать, то я должен или воспользоваться силой, или отказаться от возложенного на меня поручени Тогда могут прислать вместо меня другого менее гуманного человека. Вы можете быть спокойны. За Вашу жизнь я отвечаю головой. Если Вы не хотите ехать один, можете ехать с кем хотите. Завтра в 4 часа мы выезжаем».

Поклонившись Императору и Императрице, Яковлев удалилс С Государем остался полковник Кобылинский.

Кобылинский думал, что комиссар Яковлев является посланцем из Москвы, и что он ведет борьбу с местными большевистскими элементами, чтобы исполнить поручение из центра и доставить туда Государ

Когда Кобылинский поделился своими мыслями с Императором, то последний сказал:

«Ну, это они хотят, чтобы я подписался под Брестским договором. Но я лучше дам отсечь себе руку, чем сделаю это».