Царские судьбы
Шрифт:
Увлеклась театром и младшая сестра царя Наталья. Она перевезла в свой дом в Преображенском все оснащение из кремлевской театральной залы и создала домашний театр. Царевна Наталья даже сочинила сама две пьесы. Позже она устроила общедоступный бесплатный театр в Петербурге. Всю свою жизнь эта исключительная женщина посвятила столь редкому для того времени увлечению театром, да еще своему горячо любимому брату Петру.
Мечтой же Петра Романова было построить новую столицу России из камня и кирпича с выходом в открытое море, или, как говаривал он, «открыть окно в Европу». И город построили — в болотистой дельте реки Невы. О том, чего это стоило, немало написано. Только благодаря воле и упорству четвертого Романова возник «чудный град» — Санкт-Петербург с домами в стиле западноевропейского барокко, с дворцами, парками, великолепными фонтанами, прямыми мощеными улицами. А недалеко от Санкт-Петербурга была воздвигнута летняя резиденция царей — красавец Петергоф, его сказочные фонтаны проектировал сам Петр. Для строительства дворцов были приглашены архитекторы из Италии, Франции, Германии. Приехал из Гамбурга и знаменитый Андреас Шлютер, старый знакомый русского царя.
У Петра был просто талант находить способных иностранцев, хороших специалистов своего дела, да еще славившихся неподкупностью и добросовестностью. Он им полностью доверял, высоко оплачивал их труд и создавал для них в России хорошие условия жизни. Многие, приехав в Россию, уже не покидали ее и даже женились на русских девушках. Некоторые принимали православие.
Так, например, Петр открыл очень интересную личность для истории России — Генриха Иоганна Остермана, начавшего свою службу у русского царя в 1703 году и дошедшего до вершин власти.
Сын лютеранского пастора из Вестфалии, затем студент Иенского университета, он был очень любознательным и остроумным молодым человеком. После случайной дуэли был вынужден покинуть Германию и приехал в Россию, которая считалась в то время пристанищем способных и даровитых людей.
Здесь Остерман нашел свое второе отечество и верно служил ему: сначала как морской офицер, а затем как первый помощник самого царя при дипломатических переговорах. Он мог как никто другой составлять самые сложные договоры на русском, немецком, французском и латинском языках, умело вести беседу. Дослужился Остерман до вице-президента иностранной коллегии. Даже занимая столь высокий пост, этот немец из Вестфалии продолжал вести скромный образ жизни, не любил излишней роскоши. Царь ему безгранично доверял и высоко ценил его редкостные способности. Он сам сосватал ему жену — Марфу Стрешневу, которая за несколько лет счастливой семейной жизни превратилась в немецкую фрау и очень рачительно вела домашнее хозяйство. Умирая, государь пожелал, чтобы Остерман находился у его постели. Рассказывая о преемниках Петра I, мы будем неоднократно возвращаться к личности этого могущественного немца.
В 1721 году внимание Петра привлек еще один немец, который поднимется затем по многим ступеням Дома Романовых. Это Бурхард фон Миних, назначенный царем генерал-инженером и получивший сначала задание построить Ладожский канал, а затем порт и крепость в Кронштадте. К тому времени «за спиной» тридцативосьмилетнего офицера уже была бурная военная жизнь: участие в боях, ранение, плен. Его отец, Антон Гюнтер фон Миних был офицером датской армии, а сам он начал свою военную службу с шестнадцати лет во французской армии. Несколько позже Миних увлекся строительством и стал блестящим инженером. Он решил поступить на службу к русскому царю, о преобразовательной деятельности которого было известно в Европе. С предложением своих услуг Миних обратился к посланнику в Варшаве. Тот передал государю сочинение Миниха о фортификации, прочитав которое, Петр счел подходящей эту кандидатуру. Разносторонний, исключительно способный и неутомимый Миних, всем сердцем преданный водному делу, вполне годился для преобразований Петра I.
Уже по воле преемников Петра Миних стал фельдмаршалом и премьер-министром России, сыграв одну из главных ролей в смене представителей династии. Но обо всем по порядку…
Со своими по
Бывали случаи, когда царь бил своих приближенных. С царской дубинкой близко был знаком и его фаворит, князь Меншиков, участник детских игр Петра в «потешное войско». Так вот, никто так не огорчал царя, как этот «майн либстер фройнд» (или «майн херцбрудер»), как называл его Петр. Александр Меншиков был на год моложе своего благодетеля. Высокого роста, хорошего сложения, с приятным лицом и элегантными манерами он резко выделялся среди других русских придворных своей исключительной сообразительностью, бесстрашием, природными способностями и преданностью. А в своих сподвижниках царь уважал не только таланты и заслуги, но и нравственные качества, особенно преданность. Он умел ценить людей, однако его особым доверием пользовались все же иностранцы. Уже назывались несколько фамилий иноземцев, без которых история России просто немыслима. Можно упомянуть еще и шведа Якова Брюса, ставшего начальником артиллерии и личным астрологом царя, и, пожалуй, Ибрагима, окрещенного Абрамом Петровичем Ганнибалом. История последнего заслуживает особого внимания.
Ибрагим был уроженцем африканского побережья. Шести лет мальчика увезли в Константинополь, а через три года продали русскому посланнику, который и привез его в Россию в дар царю, ставшему крестным отцом негритенка. Мальчик начал свою службу с должности пажа государя и приобрел его любовь своим умом и характером. Петр послал своего «арапа», когда тому исполнилось двадцать лет, в Париж, чтобы пополнить образование. На его способности и трудолюбие обратили внимание. Пройдя службу во французской армии и приобретя военную славу, молодой человек поступил в инженерную школу и, успешно закончив ее, в звании капитана возвратился в Россию для службы российскому государю. Вскоре он женился. Ганнибал был очень вспыльчив, но прямолинеен и честен, Петру он служил верой и правдой. После смерти своего крестного отца он, поссорившись с Меншиковым, был сослан в Сибирь. Возвращен арап Петра Великого был лишь в царствование дочери Петра I и дослужился до чина главнокомандующего. Умер Ганнибал в престарелом возрасте, оставив после себя потомство, вошедшее в русскую историю.
А русские ортодоксы продолжали осуждать своего царя за привязанность к иностранцам и их обычаям. Еще в 1699 году в Москве, да и в самой Немецкой слободе, было много толков о почестях, с которыми Петр хоронил Франца Лефорта. Государь шел за его гробом и искренне плакал, когда лютеранский пастор произносил надгробную речь.
Интересно высказывание самого Петра по этому поводу: «Знаю я, что видимое преимущество, оказываемое мною чужестранцам, не нравится моим подданным. Но я имею двояких подданных — разумных и благонравных, которые понимают, что я принимаю и ласкаю иностранцев только для того, чтобы они охотно у нас оставались и чтобы от них научиться и подражать их наукам и искусству, следовательно для благосостояния государства и пользы моих подданных; а также безрассудных и злых, которые не понимают моих намерений и, не признавая их за полезные, охотно остаются в прежнем своем невежестве, презирают по глупости всякое добро, вновь им представляющееся, и охотно препятствовали бы оному, если б только могли. Они забывают, в каком состоянии у нас все было до того, как я осмотрел чужестранные земли и привлек иностранцев в свое государство. И как мало мне удалось бы сделать без их помощи во всех своих предприятиях, имея столь сильных неприятелей».
Петра обвиняли еще и в том, что он старые добрые русские традиции заменял новыми, западными, и не потому якобы, что они лучше старых, а именно потому, что они нерусские. Этот ропот слышался и в семье царя. Его сводные сестры, да и сын Алексей жаловались, что отец окружен злыми людьми и очень жесток к своим сородичам. Приверженцы старины, они ненавидели «еретиков-иноземцев» и порицали реформы Петра. «Едва ли кто из государей сносил столько бед и нападок от своих близких, как я, — признавался впоследствии Петр. — От сестры Софьи был гоним — она была хитра и зла. Жене Евдокии несносен — она глупа. Сын меня ненавидит — он упрям».
Пожалуй, самые теплые отношения у Петра сложились с семьей скончавшегося брата — царя Иоанна, Всю жизнь он с большим уважением относился к своей невестке, старался выполнять все просьбы царицы Прасковьи, которая, несмотря на свое воспитание в духе старины, сознавала необходимость преобразований и поддерживала начинания своего царствующего шурина.
Сразу же после смерти супруга царица Прасковья поселилась в Измайловском дворце, проводя большую часть времени в праздности и утехах, не забывая, однако, свои сады и огороды, которые были ее гордостью.
У нее во дворце часто бывали гости: сам Петр, близкие родственники, иностранцы. Царица-помещица радушно принимала всех, охотно показывала свои угодья, угощала на славу и даже одевалась по этому случаю в немецкое платье.
Три ее дочери подрастали. При них в качестве учителя немецкого языка и гувернера по рекомендации заботливого дяди-царя был определен немец Иоганн Дитрих Остерман, старший брат ставшего впоследствии знаменитым Генриха Остермана. Ему Прасковья поручила воспитание своих дочерей, поскольку немцы в те времена считались лучшими учителями и пользовались особым почетом. Земляк Остермана, Стефан Рамбург, преподавал музыку и танцы. Царице Прасковье хотелось, чтобы свежий ветер с Запада коснулся и ее дочерей, рано оставшихся без отца.