Чтение онлайн

Анна Иоанновна, вдова курляндского герцога, еще будучи в Митаве, стремилась подражать в образе жизни современным немецким дворам, в свою очередь сходившим с ума от французского Версаля. Уже в то время она отличалась особой любовью к церемониальности. Ведь ни у Петра I, ни у Екатерины I не было двора в буквальном смысле этого слова, с его сложной организацией и декоративной пышностью, такой, какая была в странах Западной Европы. Петр практически уничтожил все, что составляло внешнее величие его предшественников: жил в маленьком домике, ездил в одноколке, носил одно и то же платье месяцами. Так что за исключением нескольких должностей камергеров, все надо было создавать заново, причем в современном духе, и Анна Иоанновна это сделала.

Немалое место при ее дворе занимали животные, особенно птицы. Клетки с птицами можно было увидеть почти во всех комнатах дворца. Вероятно, эту свою любовь к птицам Анна вынесла из своего детства в Измайлове. Особым вниманием императрицы пользовались попугаи самых различных расцветок и пород. Дрессировал их немец Варленд.

Жизнь при дворе буквально бурлила, императрица давала балы, устраивала маскарады и другие развлечения, открыла театр, куда приглашались артисты из разных стран, в том числе из итальянской оперы, имевшей большой успех в высшем обществе столицы. Необычайная роскошь стала наблюдаться в одежде. При Анне в России появилось само понятие «мода». Было запрещено приезжать ко двору два раза в одном и том же платье, в черном платье вообще никто не смел появляться.

Сама императрица предпочитала всегда яркие краски. В будние дни она носила обычно длинное просторное платье зеленого или голубого цвета, повязав голову красным платком, словно подражая своим любимым попугаям.

Особая утонченность появилась и в застолье. Сцены грубого пьянства стали редки при дворе. Во многих домах был введен обычай держать открытый стол на западный манер. Сами дома постепенно делались обширнее, обставлялись иностранной мебелью, зеркалами, стены украшались обоями. Неотъемлемой формой времяпрепровождения стала игра в карты.

По описанию современников, день императрицы обычно проходил следующим образом. «Вставала не позже восьми часов утра, совершала свой утренний туалет, пила кофе, в девять часов приходили министры и секретари. Она подписывала бумаги, часто даже не читая их, а затем отправлялась в манеж, где находились великолепные рысаки, принадлежавшие Бирону. Осмотрев лошадей, около получаса занималась верховой ездой, затем стреляла в цель. Иногда давала аудиенции, но в полдень возвращалась во дворец и обедала с Биронами, за столом обычно говорили по-немецки. Встав из-за стола, государыня ложилась отдохнуть с фаворитом, а госпожа Бирон с детьми скромно удалялась.

Иногда устраивалась охота, которую императрица всегда считала своим любимым развлечением. В газетах того времени часто сообщалось об охотничьих трофеях государыни: то она убила дикого кабана, то медведя, то какую-нибудь птицу.

Вечера Анна Иоанновна проводила в развлечениях. Чаще всего это были игра в бильярд — она почти всегда выигрывала даже без всяких подставок и угождений со стороны партнера, — а также карты или представления. Окружила себя императрица шутами, с которыми проделывала самые разные забавы».

Далеко за пределами России распространилась история о Ледяном доме, который имел место в царствование Анны Иоанновны. Князя Голицына, числившегося придворным шутом императрицы, «решили женить на бедной калмычке Бужениновой», известной своим умением строить смешные гримасы, которые всех развлекали. При дворе и среди знати была в то время мода на калмыков или калмычек, не менее чем на шутов и дураков. Друг другу охотно дарили детей азиатского происхождения, все равно как дорогую собачку или лошадь. Калмыков крестили в православную веру, обучали и выводили, так сказать, в люди.

По велению государыни стали тщательно готовиться к шутовской свадьбе князя и калмычки. Для жениха и невесты было решено соорудить Ледяной дом, в котором они должны были провести свою первую брачную ночь. Дом из ледяных глыб построили неподалеку от Зимнего дворца. Чтобы построить его, разрубали лед большими квадратными плитами, клали их одна на другую и для соединения поливали холодной водой, которая от сильного мороза тотчас же замерзала. Изо льда было сделано и внутреннее убранство дома: камины, зеркала, часы, столы, стулья, большая кровать — ледяными были матрац, одеяло, подушки, ледяной дом был необычайно красив, особенно ночью, когда при свете фейерверков и другого освещения он блистал и переливался. Такое дивное здание ни в одной стране ранее не создавалось. Помогла суровая зима 1740 года. Подробное описание удивительного дома оставил петербургский академик, профессор физики Георг Вольфганг Крафт, участник этого события.

После свадебного обряда, совершенного, как положено, в церкви, процессия на санях, запряженных козами и свиньями, прошла перед царским дворцом по главным улицам Петербурга и остановилась в манеже Бирона, где был приготовлен роскошный обед. С наступлением ночи кортеж двинулся к Ледяному дому. Новобрачные под залпы салюта, произведенного из шести ледяных пушек, стоявших перед домом, были отведены в спальню, где их и заперли. Свадебный поезд был распущен, к дому приставлены часовые, чтобы помешать молодым покинуть дом до рассвета. Молодожены остались одни. На что они ни садились, к чему ни прикасались — везде был лед, отовсюду шел холод.

Сначала князь Голицын и его молодая супруга пытались согреться — бегали взад и вперед, прыгали, танцевали, стучали в дверь, умоляя стражу выпустить их. В отчаянии старались разбить стену — но ледяной склеп был тверд.

Наконец, обессиленные, они сели на постель, глаза слипались, смерть подступала к их замерзавшим телам. Как только начало светать, караульные открыли дверь и увидели новобрачных в предсмертном сне. Вернуть к жизни их удалось только с помощью лекаря.

Но князь Голицын и его супруга пережили это испытание. После смерти императрицы Анны они получили разрешение уехать за границу, где калмычка вскоре умерла, оставив своему родовитому мужу двух сыновей.

Таковы были нравы при дворе императрицы Анны Иоанновны. Из-под западного лоска проглядывали черты необразованности, грубости и дикости. В то время в Петербурге ходил следующий анекдот: «Француз, немец и русский пили вместе вино, и в их стаканы попали мухи. Француз, заметив это, с отвращением вылил вино, немец вынул муху пальцами, сделал брезгливую гримасу, но содержимое стакана выпил, а русский, не дрогнув ни одним мускулом, выпил вино вместе с мухой, чтобы ничего не пропало…»

Царствование Анны Иоанновны Романовой подходило к концу. Близкую смерть императрице предсказал по звездам ее личный астролог, упомянутый уже профессор Крафт. В последние годы жизни государыня, любившая гаданье — особенно после того, как некто Бухнер в Курляндии верно напророчил ей престол, — увлеклась гороскопами. Мрачная, с тучным корпусом и больными ногами, ссутулившаяся и не столь статная, Анна Иоанновна медленно передвигалась по своим роскошным дворцовым покоям, редко их покидая. Из-за постоянного недомогания и предчувствия смертного часа она основательно запустила государственные дела. Ее любимец Бирон уже готовил себе место правителя.

Еще во время болезни императрицы возник вопрос: кто будет править государством до совершеннолетия младенца — императора, назначенного ею себе в преемники [3] . Наиболее влиятельные при дворе лица — Остерман, Миних указали на Бирона. Государыня не сразу согласилась с мнением своих подданных, опасаясь оскорбить таким назначением национальное чувство русских, негативно настроенных в отношении Бирона и вообще немцев. Но за день до смерти она все же подписала указ о назначении его регентом, шепнув при этом своему другу: «Я подписала твою погибель».