Чтение онлайн

Как ни странно, но наряду с любовью к серьезной классической музыке в нем уживалось и пристрастие к банальным водевилям, какие давали во Французском театре. Александринский театр с его русской классической драмой посещал редко. В начале царствования Николай II ходил в театры очень часто, например, в январе 1896 года зарегистрировано 16 походов, а в феврале того же года – 12.

В период коронационных торжеств в Москве он смотрел балетный спектакль в Большом театре с участием Матильды Кшесинской. Мать Николая II была против того, чтобы бывшая любовница сына хоть каким-то образом участвовала в коронационных торжествах, но Николай все же на этот раз со свойственным ему иногда упрямством не послушался маменьки. В период первой русской революции царь вообще практически не бывал в Петербурге (с 1905 по 1907 годы он был в столице всего 4 раза), поэтому театров, конечно, посещать не мог. В 1910 году, на бенефисе артиста Гердта, он сказал, что уже шесть лет не был в театре. На то были свои причины, и самой главной, конечно, был страх перед террористами, Николай II никогда не забывал судьбу своего деда. И самым ярким тому подтверждением явилось убийство Столыпина, случившееся в Киевском оперном театре во время исполнения оперы «Сказка о царе Салтане».

В тот злосчастный день, 1 сентября 1911 года, царь вместе со своими старшими дочерьми также был на этом спектакле, и смерть премьер-министра произошла на его глазах. После этого страшного убийства царская семья стала появляться в театральных ложах уже только в 1913 году в связи с мероприятиями, посвященными трехсотлетию дома Романовых.

Особо следует тут сказать о самодеятельных спектаклях, они традиционно ставились в царских дворцах, как мы знаем, еще со времен Алексея Михайловича. Надо сказать, что домашние театры в XVIII и XIX веках были весьма распространены в России и практически всякий богатый помещик содержал у себя в усадьбе труппу артистов и музыкантов. Николай, как и другие члены императорской семьи (особенно стремились блистать на сцене, конечно же, великие княжны и фрейлины), тоже принимал участие в домашних спектаклях. В 1890 году, как следует из его дневниковой записи, он сыграл одну из ролей в «Евгении Онегине». Эту инсценировку поставила Елизавета Федоровна, жена великого князя Сергея Александровича.

Среди членов царской семьи было много артистов-любителей, и самым талантливым, по общему мнению, являлся младший сын Александра II, великий князь Павел Александрович. Известный уже нам великий князь Константин Константинович, поэт и переводчик, в 1899 году поставил на сцене Эрмитажного театра спектакль по переведенной им самим пьесе Шекспира «Гамлет». Он же сыграл в нем и главную роль. Постановка оказалось довольно затратной по причине богатых декораций и костюмов, выполненных по эскизам уже упоминавшегося художника Михая Зичи, поэтому Николай II выделил на создание спектакля довольно приличную сумму из собственных средств.

Пьесу играли не один раз, и не только для императорского двора, но и для иностранных дипломатов, а также артистов петербургских театров. Иногда в подобных любительских спектаклях участвовали приглашенные профессиональные актеры, что порой спасало домашние зрелища от полного провала. Впрочем, публика, хоть и была с хорошим вкусом и весьма взыскательна, однако на игру своих родственников смотрела, как на очередное развлечение, поэтому успех таких спектаклей всегда гарантировался. Тем более что в основном разыгрывались комедии, хотя играли и классическую драму, того же Шекспира, например.

Сохранилось довольно много зарисовок мизансцен (в основном придворного художника Зичи) и фотографий, запечатлевших членов императорской семьи в театральных костюмах и соответствующем гриме. Есть также упоминание о том, что в январе 1904 года при посещении царской четой великой княгини Ольги Александровны (младшая сестра Николая II) и ее мужа Петра Ольденбургского был дан самодеятельный спектакль с участием хозяев и брата Николая II Михаила. А в ноябре того же года царские дети устроили родителям сюрприз – разучили и разыграли пьеску «Стрекоза и муравей».

Последний русский император был весьма привержен также и традиционной забаве Романовых – охоте. Охотился он во многих местах: и в окрестностях столицы, и в Беловежской пуще, а также в Сиаме и Бирме на экзотических животных: слонов, тигров и ягуаров.

Итак, вот запись на эту тему из дневников за 1895 год: «26-го сентября. Вторник. Дорогая А[ликс] жаловалась на боль в животе, она пролежала из предосторожности целый день в постели. В 8 час. утра поехал на третью облаву, которая происходила в Туганицах, в 12 вер. от Гатчины. Кроме тех же прежних охотников с нами были еще Кирилл и Борис. Погода стояла тихая и серая, температура приятная. Завтракали по-прежнему в палатке. Всего убито 332 штуки; мною: 5 тетеревей, 3 вальдшнепа, 1 рябчик, русак и 20 беляков – 30 всего! Загоны были оживленные, потому что летала масса тетеревей и серых куропаток. Вернулись в Царское в 7 ч. Обедал в спальне у постели [Аликс]. Потом читал немного. Отт и г-жа Гюнтц приехали осмотреть мою душку!»

В конце лета – начале осени следующего, 1896-го года царь охотился в Беловежье, и за неделю ружейной стрельбой было уничтожено 36 зубров, 25 оленей, 37 лосей, 16 кабанов, 69 коз, 3 зайца, 18 лисиц и 3 даниэля (так в то время назывались лани). Здесь последний русский царь охотился довольно часто.

А теперь небольшое отступление от темы. Легендарная Беловежская пуща, хоть и называлась в советское время заповедником, также служила местом охоты лидеров страны Советов; ее воспевали в своей одноименной песне «Песняры», и здесь же был подписан документ о распаде веками созидавшейся трудами народа, воинов и дипломатов великой российской империи, в то время называвшейся СССР. Это событие в мировой истории прецедентов практически не имеет. Все великие империи, как в древности, так и в новое время, гибли в результате объективных причин – поражение в войнах, постоянная внутренняя нестабильность и тому подобное. Но в случае с СССР причина была одна: непомерное честолюбие одного человека.

Собственно, на этом можно и закончить. У новой России новая история, и она пока еще не ведает тех подробностей, какие, по прошествии веков, стали доступны и о каких мы, следуя означенной теме, рассказали на этих страницах.

Здесь читателям предлагаются прежде всего рецепты блюд, упоминавшихся в тексте. Приготовить их в наше время не составит проблемы, все ингредиенты доступны. Но со старыми рецептами есть определенная проблема и в наше сытое время.

В интервью, данном «Родной газете» шеф-поваром московского ресторана «Красная площадь» А. Филиным, знатоком русской исторической кухни, говорится: «Большинство старинных рецептов – скорее описания блюд. Например, суп „Потрох“, – кстати, торжественный обед всегда начинался супом, – как правило, подавали два вида. Так вот, рецепт гласит: „Взять гусиный или другой потрох, а если хотите иметь наварной суп, прибавить грудины, положить коренья, заправить мукой, поджаренной докрасна в масле“. Сколько потрохов, какие коренья, сколько муки? Все приходится додумывать, пробовать так и этак. С „Потемкинским супом“ то же было. Да и над супом „Багратион“, который создал французский повар Карем, служивший в доме вдовы знаменитого героя, пришлось потрудиться. Это суп-пюре из телятины со сливками. Но в те времена и телятина была другая, и сливки неизвестно какой жирности… Телятину я протер не через сито, как когда-то делали, а с помощью машинки, сливки самой разной жирности лил, даже молоко. Ром добавил: я знал, что добавляли ароматический напиток, но какой? Перепробовал несколько, остановился на роме. Так происходит почти с каждым блюдом, пока не отработаем».

Действительно, старые поваренные книги рецептурными назвать трудно. Мы уже говорили о «Домострое», книге, появившейся в XVI веке, и цитировали оттуда описания некоторых блюд. Кулинарные пристрастия наших предков не менялись вплоть до конца XVII века, когда, как мы уже говорили, через прорубленное Петром «окно» в Россию стали поступать заморские продукты, новая технология их приготовления и так далее. В XVIII веке появилось несколько кулинарных книг, но почерпнуть оттуда можно лишь также описания процесса приготовления и названия продуктов.

К таким книгам можно отнести «Поваренные записки Сергея Друковцева» (1779 г.), «Экономические записки» А. А. Анненкова (1787 г.), «Словарь поваренный» В. А. Левшина (1795 г.), который являлся заявленным в названии «Наставлением к приготовлению всякого рода кушанья из французской, немецкой, голландской, испанской и английской поварни». Тот же автор выпустил еще одну книгу под названием «Русская поварня» (1816 г.), где наставляет читателя в приготовлении блюд уже русской кухни. При этом автор с горечью вынужден констатировать, что «сведение о русских блюдах уже почти совсем истребилось». Действительно, увлечение европейской кухней, начавшееся со времен Петра Великого, вымело с дворянских столов блюда национальной кухни почти начисто.