Чтение онлайн

И наконец, из текста Тита Ливия хорошо видно, что «смертоносная комета Деция Мусы» сыграла решающую роль в сражении. После этого, конечно, армия Тита Манлия = Дмитрия Донского какое-то время добивала еще сопротивлявшегося врага, но исход битвы по большому счету был уже предрешен.

Публий Деций Мус ПОГИБ в битве. Его тело обнаружили уже после окончания сражения. «Тело Деция нашли не сразу, так как ночная тьма помешала поискам; назавтра его обнаружили в огромной куче вражеских трупов, и оно было сплошь утыкано стрелами. Тит Манлий устроил Децию похороны, достойные такой кончины» [58], т. 1, с. 374.

Обращаясь к русской истории, напомним, что инок Ослябя действительно погиб в Куликовской битве [127]. Как и инок Пересвет. Им — первым пушкарям Дмитрия Донского — действительно был оказан особый почет. Останки Осляби и Пересвета были захоронены Дмитрием Донским в Старо-Симоновом монастыре, на территории Москвы, рядом с Куликовым полем, см. «Новая хронология Руси», гл. 6.

Несмотря на то, что главные силы латин были сломлены Публием Децием Мусой, они еще какое-то время яростно сопротивлялись, пытаясь вернуть себе воинскую удачу. Окончательная победа Тита Манлия = Дмитрия Донского была достигнута благодаря тому, что он грамотно спрятал отборную часть своего войска — триариев — в засаде, и в нужный момент, совершенно неожиданно для латин, ввел их в бой.

Тит Ливий сообщает:

Это был уже окончательный разгром. Началась паника. Остатки латин кинулись в разные стороны. Некоторые бежали в Минтурны. Вторая Латинская война завершилась полной победой Рима.

Обратимся теперь к русской истории. Соответствие с описанной Титом Ливием засадой римских триариев здесь совершенно ясно. Речь идет об известной засаде князя Владимира Андреевича на Куликовом поле.

Как мы подробно рассказали в книге «Новая хронология Руси», гл. 6, исход Куликовской битвы решила засада, во главе которой был князь ВЛАДИМИР Андреевич с воеводой Дмитрием Боброком. Именно удар ВЛАДИМИРА решил судьбу сражения. Этому важному, переломному событию в «Сказании о Мамаевом побоище» уделяется довольно много места [84], с. 177–179. Естественно, кстати, ожидать, что на месте битвы на территории Москвы должны были бы сохраниться какие-то воспоминания об этом засадном полке. И действительно, на одном из холмов, совсем рядом с московскими Кулишками, до сих пор стоит известная церковь «Святого ВЛАДИМИРА в Садах», Старосадский переулок. Здесь, по-видимому, в 1380 году и стоял засадный полк Владимира Андреевича. Это южный склон, он был сильно заросший, и впоследствии там находились сады. Отсюда и название Старосадского переулка и «Церковь в Садах».

Так что памятник «античным» триариям Тита Манлия = Дмитрия Донского следовало бы поставить в самом центре современной Москвы. Как, само собой, и грандиозный памятник в честь Куликовской битвы. А около современной Тулы фиктивный «Куликовский монумент» XIX века следовало бы без особого пафоса убрать. Либо же сохранить его как курьезный памятник помещику С. Д. Нечаеву, который так успешно «сообразил», что Куликово поле будто бы находится как раз на территории его собственного имения. См. подробности в книге «Новая хронология Руси», гл. 6. А современные экскурсии и торжественные собрания молодых историков в память Куликовской битвы нужно проводить не на огородах бывшего тульского имения С. Д. Нечаева, а в центре Москвы, около церкви «Всех Святых на Кулишках». Сегодня прямо около неё — нижний выход из станции метро «Китай-город». Площадь сегодня называется Славянской. Пора бы восстановить исконные русско-ордынские святыни.

Вернемся ко Второй Латинской войне Рима. В ней остался еще один важный эпизод, которого мы пока не касались. Речь идет о казни Тита Манлия-сына по приказу Тита Манлия-отца. Напомним, что Тит Манлий-сын принял вызов на поединок, брошенный латином Гемином Месцием. Оба выехали на свободное пространство между двумя войсками и сшиблись в поединке. Тит Манлий-сын сразил Гемина Месция. Однако радость победы была омрачена тем, что он своим поединком нарушил категорический приказ консула Тита Манлия-отца вступать в бой с врагом вне римского строя.

Тит Ливий говорит: «Манлий возвратился к своим и, окруженный радостным ликованием, поспешил в лагерь и потом и в консульский шатер к отцу, не ведая своей грядущей участи: хвалу ли он заслужил, или кару. „Отец, — сказал он, — …я кладу к твоим ногам эти доспехи всадника, вызвавшего меня на поединок и сраженного мною“. Услыхав эти слова, консул отвернулся от сына и приказал трубить общий сбор; когда воины собрались, он молвил: „Раз уж ты, Тит Манлий, не почитая ни консульской власти, ни отчей, вопреки запрету, без приказа, сразился с врагом и… подорвал в войске послушание, на котором зиждилось доныне римское государство… то пусть лучше мы будем наказаны за наш проступок… Послужим же юношеству уроком, печальным, зато поучительным, на будущее. Конечно, ты мне дорог как природный сын… но… ты… не откажешься, верно, понести кару и тем самым восстановить воинское послушание, павшее по твоей вине. Ступай, ликтор, ПРИВЯЖИ ЕГО К СТОЛБУ“.

Услыхав столь жестокий приказ, все замерли, словно топор занесен у каждого над собственной его головою… Но, когда ИЗ РАЗРУБЛЕННОЙ ШЕИ ХЛЫНУЛА КРОВЬ, все стоявшие дотоле, как бы потеряли дар речи, словно очнулись от чар и дали вдруг волю жалости, слезам и проклятиям. Покрыв тело юноши добытыми им доспехами, его сожгли на сооруженном валом костре и устроили похороны с такой торжественностью, какая только возможна в войске; а „Манлиев правеж“ внушал ужас не только в те времена, но и для потомков остался мрачным примером суровости» [58], т. 1, с. 370–371.

После этого разворачивается грандиозная битва с латинами (Куликовская битва), уже описанная нами выше. Тит Ливий следующим образом завершает свой рассказ о Второй Латинской войне: «Так закончилась эта война, и, когда по заслугам каждого розданы были награды и наказания, Тит Манлий возвратился в Рим. Есть свидетельства, что ПРИ ВСТУПЛЕНИИ В ГОРОД НАВСТРЕЧУ ЕМУ ВЫШЛИ ТОЛЬКО ПОЖИЛЫЕ ЛЮДИ, А МОЛОДЕЖЬ И ТОГДА И ПОСЛЕ — В ТЕЧЕНИЕ ВСЕЙ ЕГО ЖИЗНИ — СТОРОНИЛАСЬ ЕГО И ПРОКЛИНАЛА» [58], т. 1, с. 376.

Оказывается, эта же история описана в Ветхом Завете как сражение царя Давида со своим собственным сыном Авессаломом.

Мы уже говорили, что раздвоение — на бумаге — Дмитрия Донского на двух персонажей — Тита Манлия-отца и Тита Манлия-сына — произошло потому, что Тит Ливий ошибочно включил в свою «Историю» два дубликата Куликовской битвы. Следовательно, история Тита Манлия-сына должна быть опять-таки отражением судьбы Ивана Вельяминова = хана Мамая. Напомним, что речь идет о победе Дмитрия Донского над тысяцким Иваном Вельяминовым. Вплоть до правления Дмитрия Донского в России существовала должность тысяцкого. Тысяцкие по своему значению были почти равны великим князьям. А. Нечволодов пишет: «Мы видели, какое важное значение имела должность тысяцкого, НАЧАЛЬНИКА И ПРЕДВОДИТЕЛЯ НА ВОЙНЕ ВСЕХ ЧЁРНЫХ ЛЮДЕЙ. Очевидно, СЧИТАЯ ЭТУ ДОЛЖНОСТЬ ВРЕДНОЙ… и как умаляющую власть самого князя, Дмитрий после смерти последнего тысяцкого, знатного боярина Василия Вельяминова, РЕШИЛ… ВОВСЕ УПРАЗДНИТЬ ЕЁ. Но этим был сильно оскорблен сын Василия Вельяминова — Иван, который после смерти отца сам рассчитывал быть тысяцким» [77], кн. 1, с. 782. Это на самом деле и было восстанием хана Мамая против Дмитрия Донского.

1) Таким образом, тысяцкий Василий Вельяминов был фактически царем, соправителем великого князя-хана. Иными словами, Ивана Вельяминова могли рассматривать как сына царя. В то же время царем-ханом был Дмитрий Донской. Он казнил изменника Ивана Вельяминова, то есть хана Мамая. Таким образом, в русской истории возникла ситуация, которую могли слегка упрощенно описывать словами: ЦАРЬ КАЗНИЛ СЫНА ЦАРЯ. Но ведь это именно то, что мы видим у Тита Ливия: консул Тит Манлий-отец казнил сына консула Тита Манлия-сына.