Чтение онлайн

Император говорил серьезно и строго. Нелидова, успевшая хорошо узнать его характер, поняла, что шутки тут были плохи.

— Я не понимаю намеков вашего величества, — попробовала она возразить.

Однако Николай Павлович остановил ее на первом же слове:

— Тут нет речи ни о каких намеках! Я открыто говорю о вашей попытке одурачить меня, попытке — увы! — вполне неудачной.

— Опять-таки смело скажу вашему величеству, что я ровно ничего не понимаю.

— Ну, я не в вас. Я, напротив, все прекрасно понял, и вы сейчас же назовете мне ту дерзкую дуру, которая согласилась сыграть вверенную ей вами роль.

— Какую роль? Где? — пожимая плечами, переспросила Нелидова. — Я так редко и так мало посещаю театры, что не знаю, о какой именно роли вам угодно говорить! Я бываю только в царской ложе, в дни своего дежурства, когда мне приходится по обязанности службы сопровождать государыню. Но и ее величество, как вам известно, тоже изволит редко посещать театры.

— Полноте, Варвара Аркадьевна, полноте! Мы с вами здесь не в маскараде, и тон маскарадной интриги к нам не подходит!

— Я и не думаю, и не смею интриговать, ваше величество. Мне кажется, скорее, что именно вам угодно интриговать меня.

— Перестаньте, говорю я вам! — возвысил голос император. — Я все знаю и все понял. Я приехал к вам прямо от артистки Асенковой, вами беспощадно оклеветанной и скомпрометированной!

— «Оклеветать» госпожу Асенкову я не могла, потому что вовсе не знаю ее, никогда не видела ее в лицо и, вероятно, не увижу. Что же касается того, чтобы «скомпрометировать» женщину, которая публично выходит на потеху публики в гусарских доломанах и рейтузах и в ночных визитах к которой вашему величеству угодно так легко и так бесполезно сознаваться, то, вероятно, никому в мире не удалось бы сделать это. Такую женщину «скомпрометировать» никак нельзя.

— Вы не судья чужих поступков, — гневно произнес государь. — Я посоветовал бы вам построже следить за своими личными поступками и в чужие дела не мешаться.

— С благодарностью принимаю совет вашего величества и завтра же утром навсегда сниму фрейлинский шифр, носить который я действительно не вправе, — спокойным и твердым голосом произнесла Нелидова.

Государь слегка смутился. Он не ожидал такого возражения.

— Вы не так поняли мои слова, — начал он.

— Нет, я поняла их так, как мне следовало их понять. Государыня императрица, наверное, по своей неизреченной милости не откажет мне в отставке и немедленно отпустит!

— Куда и зачем?

— Это уж будет мое личное дело, ваше величество, одно из тех личных моих дел, заботу о которых вы только что так настоятельно рекомендовали мне.

— От фрейлинского шифра еще никогда никто добровольно не отказывался, такого примера не было.

— Нет правила без исключения, — с холодной улыбкой повела Нелидова своими роскошными плечами, заманчиво блестевшими из-под тонкого кружева полупрозрачного черного лифа.

Государь знал и любил этот гордый жест. На этот раз последний тоже не остался незамеченным, и император несколько спокойнее произнес:

— Я попрошу вас, Варвара Аркадьевна, на минуту отрешиться от своих враждебных намерений относительно моего двора и ответить мне на несколько прямых и неотложных вопросов.

— Спрашивайте, ваше величество! — спокойно ответила Нелидова.

— Кого вы подослали ко мне сегодня в маскараде? — прямо спросил государь.

— Я не понимаю вашего вопроса, — ответила Нелидова не сморгнув.

— Неправда! Вы меня отлично понимаете! Кто та назойливая и дерзкая маска, от которой вы меня избавили с такой готовностью?

— Это должно быть более известно вашему величеству, нежели мне, — смело ответила Нелидова, в упор глядя на государя. — Вы с нею говорили, ясно понимая, кто она, для меня же она явилась только случайной дерзкой особой, которая назойливо обеспокоила вас и от которой мне счастливо удалось вас избавить. Если это была ошибка с моей стороны и если этим я не угодила вашему величеству, то прошу снисходительно простить мне мое неудобное вмешательство и на прощание не поставить мне его в вину.

У Николая Павловича чуть дрогнули брови. Его удивили последние слова фаворитки, к которой он чувствовал действительное расположение. Разлука с нею была бы, безусловно, неприятна ему. Однако он быстро поборол вдруг явившееся внутреннее волнение и прежним тоном спросил:

— Почему на прощание? И о каком прощании вы так упорно ведете речь, Варвара Аркадьевна?

— Не будем говорить об этом, государь! Мое решение принято, а изменять своим решениям я не привыкла и никогда не сделаю этого.

Государь пристально взглянул Нелидовой в глаза. Она спокойно выдержала его взгляд, так как была не из робких. Государю это нравилось: он трусов не любил.

— Я оставлю этот вопрос открытым! — сказал он после минутного молчания. — И так как вам решительно не угодно поставить меня в известность относительно имени той маски, от которой вы меня так великодушно избавили, то я приму свои меры к тому, чтобы узнать это имя!

— Это личное дело вашего величества, а я дала себе слово, согласно вашему совету, заниматься только своими личными делами!

— Вы упрямы, Варвара Аркадьевна, — невольно улыбнулся государь, в котором гнев уже боролся с его серьезной привязанностью к красивой и гордой фрейлине. — Вы очень упрямы.

— Это один из самых мелких моих недостатков, ваше величество, — серьезно ответила Нелидова.

— До свидания! — сказал государь уже совершенно смягченным тоном. — Утро вечера мудренее.

С этими словами император направился к выходу из комнаты.

— Не всегда! — пожала плечами упрямая красавица. — Бывают такие мудреные вечера, перед которыми всякое утро бессильно.

Она произнесла эти слова уже в дверях, провожая государя и церемонно откланиваясь ему.

Николай Павлович ответил ей почтительным поклоном, но руки ей не подал. Он уходил все-таки неудовлетворенным, так как упорного сопротивления своей воле не выносил.

Вернувшись к себе, он позвонил и отдал приказ камердинеру немедленно вызвать к нему петербургского обер-полицмейстера Галахова.

Николай Павлович в дальний ящик задуманные дела откладывать не любил.

Галахов почти ждал внезапного вызова государя. Тонкий и привычный дипломат, он зорко следил за настроением верховного владыки, и приказы императора редко заставали его врасплох. Так и в данном случае он быстро собрался и отправился во дворец. Он ехал туда вполне спокойно, так как предугадывал причину внезапного вызова и сознавал, что он в состоянии дать достаточно удовлетворительный ответ по поводу того вопроса, который, по его мнению, мог в данном случае интересовать монарха.