Чтение онлайн

не передаю ничего, чтобы не огорчать тебя! Я никому не верю, и ты не должна верить.

Что ты хочешь, я то и исполню — скажи. Она уедет сегодня, а я умоляю позволить

объясниться с тобой, и то, что ты решишь, то и будет. <...> Я очень тебя прошу, родная,

позволить поговорить последний раз обо всем лично, и тогда я поступлю по твоему

желанию. Я так глубоко страдаю. Я едва жив. Прости ты меня, Христа ради!

Я зайду еще раз.

Твой Игорь, всегда тебя любящий

Дорогая ты моя Фелиссушка!

Я в отчаянии: трудно мне без тебя. Но ты ни одному моему слову больше не

веришь, и поэтому как я могу что-либо говорить?! И в этом весь ужас, леденящий

кровь, весь безысходный трагизм моего положения. Ты скажешь: двойственность. О,

нет! Все, что угодно, только не это. Я определенно знаю, чего я хочу. Но как я

выскажусь, если, повторяю опять-таки, ты мне не веришь? Пойми тоску мою, пойми

отчая

2

14

марта 1935 г.

Четверг. 14.III.1935 г.

ние — разреши вернуться, чтобы сказать только одно слово, но такое, гто ты

вдруг все поймешь сразу, все оправдаешь и всему поверишь: в страдании сверхмерном я

это слово обрел. Я очень осторожен сейчас в выборе слов, зная твою щепетильность,

твое целомудрие несравненное в этом вопросе. И потому мне трудно тебе, родная,

писать. Но душа моя полна к тебе такой животворящей благодарности, такой нежной и

ласковой любви, такого скорбного и божественного света, что уж это- то ты, чуткая и

праведная, наверняка поймешь и не отвергнешь. Со мной происходит что-то страшное:

во имя Бога, прими меня и выслушай. <...> Я благословляю тебя. Да хранит тебя Бог! Я

хочу домой. Я не узнаю себя. Мне больно, больно, больно! Пойми, не осуди, поверь.

– Фелиссочка!..

164

Любивший и любящий тебя - грешный и безгрешный одновременно - твой Игорь.-

Лина Юрьевна! Ольга! Простите ли Вы меня?

Можно домой?

3

20

марта 1935 г.

Среда, 20.III.1935 г.

Встал с постели только для того, чтобы написать тебе, дорогая Фе- лисса, эти

строки. У меня грипп. Сегодня уже 38. Я прошу у тебя разрешения, как я только

поправлюсь, встретиться: необходимо мне это. Я привык считаться с твоими словами.

Ты запретила. Теперь разреши ради Бога. Евдокия Владимировна пусть скажет

Шульцу.

Сейчас ложусь опять: знобит, плохо, принимаю много лекарств, болит мозг.

Любящий тебя

Игорь.-

4

1 августа 1935 г. 1 авг. 1935 г.

Дорогая моя Фишенька,

Сегодня день рождения Вакха, и я поздравляю тебя. Лину Юрьевну поздравил вчера

лично. Мне очень трудно было столько времени не

писать тебе, как я собирался и обещал, но А. Э. сказал мне еще в первый приезд,

что ты не веришь ни одному моему слову и хохочешь над моими письмами. Это меня

обидело. Но день и ночь я только и думаю о тебе. Недели через 2 У2—3 кончается

сезон, и В<ера> Б<орисовна> уезжает на службу. Я остаюсь совершенно свободен, т. к.

в Ревель ни за что не поеду с нею. Но я приеду на два-три дня один и остановлюсь у

Степанова. Счет у Черницкого возрос до 50 крон, и В<ера> Бсорисов- на> обещала ему

постепенно его уплатить. Я верю, что она это сделает. Но мне с нею не по пути, и это

по многим причинам. Я страдаю от одиночества духовного, от отсутствия поэзии и

тонких людей. Неприятности бывают частые и крупные. Это лето вычеркнуто из моей

жизни. Тяжело мне невыносимо. Я упорно сожалею о случившемся. И с каждым днем

все больше. Больше месяца нет писем от нашей милой Л. Т. На днях я написал ей вновь

— зову приехать и помочь мне найти покой и твое прощение. Иначе я погибну. Целую

тебя нежно, дорогой и единственный друг мой. О тебе лучшие грезы и вечная ласка к

тебе.

Твой всегда любящий тебя

Игорь.-

5

19

апреля 1936 г.

Озеро и^^е, 19 апр. 1936 г.

В этот раз ты поступила со мною бесчеловечно-жестоко и в высшей степени

несправедливо: я приехал к тебе в страстную Господню пятницу добровольно и

навсегда. Моя ли вина в том, что разнузданная и неуравновешенная женщина, нелепая

и бестолковая, вызывала меня по телефону, слала телеграммы и письма, несмотря на

мои запреты, на знакомых? Моя ли вина в том, что она, наконец, сама приехала ко мне,

и я слугайно, пойдя на речку, встретил ее там? Я ни одним словом шесть дней не

обмолвился ей и послал ей очень сдержанное и правдивое письмо. Только накануне ее

приезда, и, следовательно, если бы она не приехала в четверг, она получила бы утром в

пятницу мое письмо и после него уже, конечно, не поехала бы вовсе, ибо мое письмо не

оставляло никаких сомнений в том, что ей нужно положиться на время до каникул, т. е.

25 мая, и тогда выяснится, смогу ли я жить с ней или вернусь. И конечно, к 25 мая я —

клянусь тебе — написал бы ей, что не вернусь. Я, Фишенька, хотел сделать все мягко и

165

добросердечно, и ты не поняла меня, ты обвинила меня в предумышленных каких-то и

не

существующих преступлениях, огень поспешила прогнать меня с глаз долой, чем